Ибрагим хотел было возразить, но шум за воротами стих так же внезапно, как поднялся. Бросив нервный взгляд на своего тупоголового брата, Ибрагим помчался по каменным ступеням на стену. Остальные последовали за ним, и все вместе они выглянули наружу.
Монголы скакали назад. Ибрагим вздохнул с облегчением и возблагодарил Аллаха за спасение. Уж сколько раз ссорился Ибрагим с городским советом, добиваясь от него нужной суммы на ремонт и укрепление ветшающих стен. И он оказался прав. Тысячу раз прав. Монголы не могли взять приступом его дом без своих камнеметных машин, да, пожалуй, и с их помощью. Альмасхан посрамил мечи и луки монголов. Ибрагим с восторгом провожал взглядом удаляющихся врагов. Никто из них ни разу не обернулся.
– Они умны, – сказал Юсуф ему через плечо. – Может статься, что они просто хотят усыпить нашу бдительность. Я такое уже видел. Не верьте им, господин.
Уверенность Ибрагима вернулась, и он хвастливо ответил:
– Они не смогут разрушить наши стены, Юсуф. Ну, теперь-то выпьешь чего-нибудь холодного? Будь моим гостем. Мне не терпится узнать, какую весть ты везешь.
Однако, к его разочарованию, молодой человек покачал головой, не отрывая взгляда от монгольских всадников:
– Я здесь не останусь. Не теперь, когда шах где-то близко. Он должен узнать. Судьба городов куда крупнее, чем ваш, зависит от того, насколько быстро я его найду.
Ибрагим не успел дать ответ, а молодой гонец уже свесился через парапет и глядел вниз.
– Они убили моего коня? – спросил он.
Прочистив горло, в разговор вступил брат Ибрагима.
– Они увели его с собой, – ответил он.
Услышав это, Юсуф помянул монголов недобрым словом.
– У меня есть хорошая лошадь, кобылица, – продолжил брат Ибрагима. – Ты можешь взять ее.
– Я куплю ее у тебя, – заявил Юсуф.
Брат Ибрагима кивнул, предложение пришлось ему по душе.
– Она очень вынослива. Настоящая лошадь для воина шаха. Я уступлю ее тебе по отличной цене, – согласился он.
Ибрагим стоял молча и лишь сжимал кулаки, когда брат распорядился подвести к воротам одну из двух лучших своих лошадей. Молодой человек быстро зашагал вниз по ступеням, и Ибрагиму не оставалось ничего другого, как только последовать за ним. Он снова не удержался, чтобы не взглянуть на набитые до отказа седельные сумки. Ибрагим невольно подумал: возможно ли, чтобы в этих сумках лежало нечто такое, ради чего стоило бы перерезать глотку? Юсуф как будто догадался, о чем думает Ибрагим, и снова улыбнулся.
– В моих мешках нет ничего ценного, – сказал он, потом поднес руку к голове и постучал по ней. – Все сведения – тут.
Ибрагим покраснел, смущаясь оттого, что молодой человек угадал его мысли. Когда привели кобылу, гонец с видом большого знатока осмотрел лошадь. Удовлетворенный осмотром, он заплатил брату Ибрагима даже больше, чем тот запросил. Ибрагим уныло наблюдал за тем, как молодой человек проверяет подбрюшный ремень, удила и поводья. С вершины стены стражник крикнул, что путь чист.
– Я дорого заплатил бы, чтобы послушать твое донесение, – внезапно сказал Ибрагим. К его удивлению, гонец замешкался. – Золотом, – добавил Ибрагим, как только почувствовал в том готовность пойти на уступку.
– Очень хорошо, господин, – ответил Юсуф. – Мне понадобятся средства, чтобы продолжить поиски шаха. Но я не могу долго задерживаться.
Ибрагиму едва ли удалось скрыть свою радость, а гонец передал вожжи стражнику и последовал за Ибрагимом, который направился к ближайшему дому. Войдя внутрь, Ибрагим велел его обитателям покинуть жилище, и те безропотно вышли. Пару мгновений спустя он остался наедине с гонцом и чуть не дрожал от любопытства.
– Вы обещали золото, – тихо напомнил Юсуф.
Взволнованный, Ибрагим без колебаний достал из-под полы одежды кошель, еще теплый и влажный от пота. Молодой человек взвесил кошель в руке, взглянул с кривой улыбкой на содержимое и спрятал у себя под одеждой.
– Говорю только вам, господин, – продолжил Юсуф почти шепотом. – Нужда заставляет меня развязать язык, но больше ни одно ухо не должно услышать об этом.
– Говори смело, – настаивал Ибрагим. – Никто не узнает об этом.
– Бухара пала, но гарнизон Самарканда одержал великую победу. Войско хана рассеяно. До конца этого года монголы будут ослаблены. Если шах вернется и возглавит верные ему города, то получит головы своих врагов. Если вернется, господин. Потому-то я и должен найти его как можно скорее.
– Хвала Аллаху, – прошептал Ибрагим. – Теперь я понимаю, почему ты не можешь задерживаться в пути.
Гонец приложил по старому обычаю руку ко лбу, губам и сердцу:
– Я слуга шаха, господин. Да благословит Аллах вас и ваш гостеприимный дом. Мне пора уходить.
После тайного разговора Ибрагим деловито засуетился, возвращаясь быстрыми, уверенными шагами к воротам. Он чувствовал на себе взгляды своих воинов, и даже его глупый брат пялился на него так, будто понимал важность донесения.
Маленькая дверь снова открылась, впустив солнечный свет в мрачный колодец высоких стен. Бедуин поклонился Ибрагиму и вывел лошадь наружу. Дверь затворилась за его спиной, снова загремел железный засов, и гонец пустил лошадь галопом по пыльной земле.
Лишь на закате Юсуф догнал тумен Субудая и Джебе. Откликаясь на позывные
