было выследить группу людей, пусть даже из нескольких десятков всадников, преданно сопровождавших своего господина, которому они присягнули на верность. Теперь оберегать отца и ухаживать за ним могли только Джелал ад-Дин и трое его младших братьев. Они уже успели забыть, сколько раз меняли одежду и лошадей. Осталось немного золота на покупку пищи и самых необходимых вещей, но Джелал ад-Дин даже не представлял, что случится потом, когда деньги закончатся. Он прикоснулся к маленькому мешочку с драгоценными камнями, что был спрятан за пазухой. Глухое постукивание трущихся друг о друга камешков приносило утешение. Но принц не знал, где можно было бы безопасно сбыть хотя бы один из них, кроме как в купеческой лавке большого города. Безысходность выводила его из себя. Ни он, ни его братья не могли жить на своей же земле, которую заняли монголы. А ведь он был рожден, чтобы носить шелка и повелевать прислугой, спешившей исполнить любую его прихоть.
Отец громко раскашлялся в темноте, и Джелал ад-Дин подскочил к нему и помог сесть. Принц не помнил названия местечка, в котором они остановились. И быть может, как раз в этот момент, когда отец силился вздохнуть полной грудью, монголы подъезжали к окрестностям городка.
Джелал ад-Дин в отчаянии покачал головой. Еще одна ночь на земле убила бы отца. Принц в этом не сомневался. Если Аллаху было угодно, чтобы этой ночью их всех схватили, то, по крайней мере, они были в сухой одежде и не страдали от голода. Это лучше, чем если бы волки напали на них, пока они спали в поле, словно ягнята.
– Это ты, сынок? – спросил шах страдальческим голосом.
Прижав руку ко лбу отца, Джелал ад-Дин едва не обжегся от жара. Старика лихорадило, и принц даже не был уверен в том, что отец узнал его.
– Тише, отец. Вы разбудите конюхов. До утра мы в безопасности.
Шах хотел сказать что-то еще, но приступ кашля скомкал слова в бессмысленные звуки. Он перевесился через край постели, чтобы отхаркаться и беспомощно сплюнуть мокроту в ведро. Джелал ад-Дин поморщился от громкого звука. Близился рассвет, а он не спал, не мог спать в то время, когда отец нуждается в нем.
Каспийское море лежало более чем в ста милях к западу от этого убогого городишки, забытого посреди залитых лунным светом полей. Дальше сын шаха никогда не бывал. Он с трудом представлял себе те далекие земли и живущих на них людей, но мог бы раствориться среди них, если бы монгольский отряд продолжил гнать его отца все дальше и дальше от дома. Принц и его братья в отчаянии готовы были пойти на что угодно, лишь бы прорваться сквозь заслоны врагов, но как это можно было сделать? Он даже заставил трех человек из свиты отца схорониться под мокрой листвой, чтобы монголы прошли мимо них. Если бы эти трое выжили, то наверняка привели бы подкрепление уже к зиме. Хотя… Любой шорох в ночной мгле до смерти пугал шаха и его сыновей, с чьих лиц давно исчезли улыбки и смешки по поводу их врагов, которые, казалось, не остановятся никогда. Не остановятся до тех пор, пока не вгонят их в землю.
Шах Ала ад-Дин Мухаммед устало опустился на соломенный тюфяк, который раздобыл для него Джелал ад-Дин. Сам он вместе с братьями спал в грязном стойле, и все же это было лучшее место за долгие месяцы. Услышав, что дыхание отца становится ровнее, Джелал ад-Дин тихонько побранил старика за его болезнь. С каждым днем они преодолевали все меньшее расстояние, и принц сильно сомневался, что их преследователи двигаются так же медленно.
Как только отец уснул, Джелал ад-Дин решил прилечь на земле, к чему уже привык за эти жаркие месяцы. Ему нужны были лошади на случай, если бы представилась возможность прорваться на юг, но, может, стоило животных продать или убить, а затем войти в город под видом путников. Как в таком случае монголы узнали бы, где искать беглецов? Притворившись простыми людьми, они ничем не выдали бы себя, и никакое дьявольское искусство не помогло бы монгольским охотникам. Принц уговорил отца остановиться в древнем городе Альмасхане, но старик и слушать не хотел о том, чтобы они скрывались под видом нищих. Сама мысль об этом, казалось, тяжело ранила шаха. И сыну стоило многих трудов помешать отцу объявить о своем прибытии городским властям, ведь потом пришлось бы отбиваться от монголов у городских стен.
Джелал ад-Дин твердо верил, что остановка была для них равносильна смерти. Полчища врагов, преследовавших его отца, повсюду сеяли ужас и смерть, и только очень немногие города согласились бы пожертвовать своими жителями и богатством во имя спасения шаха и его сыновей. Джелал ад-Дин понимал, что с началом осады любой город выдал бы их монголам ради собственного спасения. Выбор у принца был невелик. Он посмотрел на спящего в темноте человека, который всю свою жизнь отдавал приказы. Как же нелегко было признаться себе в том, что шах стал слишком слабым, чтобы придумать способ, как отделаться от рыскавшего по следу зверя. Хотя Джелал ад-Дин и был старшим сыном, он сомневался в своей готовности пойти против воли отца.
– Мы остановимся, отец, – вдруг прошептал принц. – Мы спрячем коней и спрячемся сами в каком-нибудь городе. У нас хватит денег, чтобы вести простую жизнь, пока ты не восстановишь силы. Они пройдут мимо нас. О Аллах, пусть ослепнут наши враги. Если это в твоей власти, пусть пройдут мимо нас.
В горячечном бреду отец не слышал его слов. Лихорадка все глубже проникала в старое тело, с каждым днем оставляя в легких все меньше места для чистого воздуха.
Глава 21
Чингис, его жены и братья неспешно ехали
