за близлежащей березовой рощей, когда навстречу попался щит с надписью, объявляющей о начале опасной зоны. Зона, разумеется, начиналась за ними. Любой здравомыслящий человек смотрел в лицо опасности, а не спиной, как их отряд.
Девчонки с трудом шли, только осознание того, что вот-вот начнется привычный для них мир, придавало им силы. Лошаденка, на которую взгромоздили по настоянию капитана убитого орка, тоже едва плелась. В отличие от людей, она не знала о конце пути и поэтому старательно изображала полную истощенность и необходимость привала.
С выходом из Зоны проблемы для них еще не завершились. Встретивший их пост вэвэшников без всяких длинных речей повел отряд в сторону от дороги. Ни вопли девчонок, ни удостоверение Степаненкова не помогли. Им бы и руки выкрутили, только рук оказалось слишком много.
Володя не брыкался. Он даже довольно осклабился. До сих пор многое из его представлений о силовиках не подтверждалось. И вот теперь он мог укоризненно покачать головой и вздохнуть: «Менты, что с них взять».
Их разместили в огороженном месте, весьма похожем на тюрьму без стен. Володя не удивился, если бы узнал об охране, бдительно их сторожившей. Впрочем, близость зоны давала о себе знать. Электрическое освещение в лагере отсутствовало. Еду готовили в походных кухнях. Поскольку такого количества людей никто не ожидал, спать пришлось лечь голодными. Жалкие крохи продовольствия, принесенного с собой, отдали девчонкам.
По крайней мере, беженцам выделили эмчээсовские палатки, оставшиеся с той поры, когда из зоны шли большие толпы и государство пыталось хоть как-то придать ему организованные формы.
— Спать так спать, — сказал неунывающий Дима. — Здесь не надо опасаться, что тебя ночью могут прирезать.
— Как знать, — проворчал Володя. Хозяева ему не понравились. Это, конечно, не бандиты. Нет, это представители государства. Тоже те еще кадры. Зарезать не зарежут, зато так затаскают, сам себе глотку разорвешь.
Поспать не дали. Накаркал. Думай после этого хорошее о вэвэшниках. Пара недовольных фигур явилась в районе их палаток и возопила как о втором пришествии:
— Кто тут Кудрявцев, бегом сюда!
Бедные парни. Они-то решили, что автоматы и большое количество соратников неподалеку дает право на хамство. Задремавший Володя не успел продрать глаза, когда раздался шум ударов, за которыми последовали крики. Из ближайшей палатки на волю успел выбраться Савельев и объяснить военнослужащим правила вежливости.
Послушав вопли, Володя окончательно проснулся. Он неспешно выбрался и подошел к сидящим на траве солдатам.
— Я жаловаться на вас буду! — Неожиданно закричал один из пострадавших.
Такой переход был настолько неожиданным, что палатки, ожидавшие дальнейшего развития событий, буквально взорвались хохотом. Володя тоже не выдержал и прыснул.
— Пошли, страдальцы, — предложил он, — а то мои парни обкакаются от смеха.
В командирской палатке висел большой керосиновый фонарь, под которым стоял раздвижной стол. За ним сидели несколько человек, в том числе Степаненков.
«Будут допрашивать», — предположил Володя и почти не ошибся.
— Садись, — любезно предложил один из офицеров в форме подполковника. — В ногах правды нет.
Володя не стал строить из себя гордеца и сел.
— Орка мы у тебя конфискуем, — объявил подполковник. — Тебе он ни к чему.
Ни к чему, так ни к чему. Володя и не собирался за него держаться. Еще добудет и не одного. К тому же орк как бы и не орк. Дохлятина. Пусть берут свою печенку. Жмоты.
— И железки свои, пожалуй, сдайте, — продолжил подполковник. — Будет, побаловались, тебе, пацан, еще учиться надо в институте, а дерутся пусть другие. Те, кто за это деньги получает.
Говорил подполковник отеческим тоном. Было видно по нему, что он страшно устал и единственное желание у него сейчас покончить со всеми хлопотами, с этими непонятно как прорвавшимися из зоны студентами и завалиться спать.
Володя ему ничем помочь не мог. Сдавать оружие, а тем более отправляться доучиваться он не собирался. Пусть сам учится. Он сжал в руках древко секиры и поинтересовался с едва заметной иронией:
— У нас, кажется, демократия?
— Здесь опасная зона и введен чрезвычайный режим, — отрезал подполковник. — Выполняйте указание. Завтра утром вас покормят всем, что удастся найти, и отправят в тыл.
Володя всмотрелся в глаза подполковника и понял: доказать что-нибудь уставшему стражу границы не удастся. Он выдохся, в голове осталась одна разъединственная мысль, которую он долдонит как попугай.
— Я могу идти? — Вежливо спросил студент.
— Иди, — разрешил подполковник, так и не уловив, что его собеседник согласия на разоружение не дал.
«Сидите дальше, — разрешил Володя, — хмыри собрались». Он напоследок обвел сидящих взглядом. Степаненков смотрел ему прямо в глаза и когда Володя поймал его взгляд, откровенно подмигнул. Ай да, москвич! Хотя, его понять можно. Капитану возвращаться в Зону. Если он поссорится со студентами, кто поможет в городе?
Он перехватил секиру, обозначив что-то вроде салюта, и отправился досыпать. «Досыпать» в кавычках, поскольку, насколько он знал солдатскую натуру, вскоре к ним явятся мстители рассчитываться за двух своих побитых собратьев. К тому же в их лагере столько студенток…
Дежурство по десять человек через два условных часа — часов ни у кого не было по причине их неисправности — распределил Дима. Никто не вздумал ругаться по поводу необычной подозрительности своих командиров. Да и Серега Савельев не получил ни одного косого взгляда. Старик сделал все правильно. Иначе, в один прекрасный момент им просто сядут на шею.
Куда больше всех взволновал приказ разоружаться и отправляться в тыл. Дружинники приняли его в штыки, в секиры, так сказать. Аж весь сон прошел. Кто такой этот подполковник, чтобы ими командовать. Когда они спасали свои задницы в городе, отбиваясь от орков и всяких бандюг, его почему-то рядом с ними не было.
Володя, специально не объявивший собственного решения, втихомолку посмеивался. Парни устали от его приказов. Пусть сами делают то, что он хотел предложить. К утру подполковник впервые в жизни переживет бунт. И помогут ли ему вэвэшники.
Означенные господа явились в
