ах, как искусно подрагивал голос! Я почти увидела, как она страдальчески поджимает губы, кривится, словно сейчас заплачет, и наматывает светлый локон на ухоженные пальчики. — Мама, он что... — я якобы задохнулась от гнева, дернулась, прижала переговорник на миг к груди и гневно посмотрела на Эстаниоша. Вот, смотри, у меня все чувства на лице написаны! — он поднял на тебя руку? — Кричу в голос. Сердце сжало от тревоги. Что, если так и было? Что, если маму не успели вытащить? Нет. Нужно верить в отца. Моего настоящего отца. Кейаргант Ардантэ землю перевернет, но мать вытащит. И будет вам, госпожа, большой песец, как мой котик любит выражаться, хоть я и улавливаю только общий смысл этого самого "песца".Эстаниош довольно скривился, и отдал парочке бугаев-охранников какие-то распоряжения. В ушах зашумело так, что я с трудом успела расслышать ответ из переговорника — Милая, не стоит об этом, — сдержанный всхлип, — сейчас гораздо важнее твои спокойствие и безопасность... — в голосе — усталость и надлом. Не живой, театральный, с каким леди оседают на руки нужному кавалеру. Но... Переигрываешь. Ты действительно знаешь только маску, которую мать, как и любая другая знатная леди, носила на публике. Ты не знаешь ее настоящую. Не знаешь, что мама бы в первую очередь спросила о том, как я и где я, посему я связываюсь с ней сейчас, нет ли у меня проблем, счастлива ли я, не обижает ли дракон, что там в драконьей империи. И никогда бы не призналась, что у нее есть какие-то проблемы. — Мамочка, я помогу тебе, — бью кулачком в воздух, — мама, я тебя так не брошу, не думай! Я... - мне определённо нужно выделить приз, как самой бессовестной актрисе. Браво! Бис! Занавес! — Достаточно! Ещё наговоритесь, — процедил Душитель. И резким движением погасил артефакт. А я... ощутила непередаваемое облегчение вместе с горечью, которая жжёт язык. В самом деле, очень глупо рассчитывать на то, что я не смогу отличить мать от сестры, которая пытается ей подражать. На это могли рассчитывать только те, кто о родственных связях знает преступно мало. Хотя... Если Эйвери за всю свою жизнь так и не удосужилась понять, на что способная любящая мать ради своих детей...Да, на том конце связи вместо матери была моя сестра. Она обманула меня, повелась наверняка на очередные блага и сладкие сказки, которые скормил ей отец. И предала. Я ведь ждала этого, но, пламя дракона, почему же так гадко? Больно на душе — обезболь. Можно — сковородкой по лбу, уколом по чужому самолюбию, или целительным настоем слабительного в ужин противника. — Ну как, убедилась? А теперь, Кейрин, поторопись! — В голосе герцога звякнула сталь. Я видела, как затрепетали ноздри его носа, а ядовитая чернота снова проглянула в глазах. Нетерпеливая. Отвратительно голодная, злая. Ненавидящая все живое вокруг. Я приняла решение. И точно знала, как именно стоит действовать. И, нет, я все ещё не была уверена, что поступаю правильно, что мой план "выгорит", как заметил бы Мройн... Но дело есть дело. И дело превыше всего. — Что случилось? — Друг рявкнул хрипло Душитель, оборачиваясь. В лагере царила суета. К нему подбежали двое — с докладом. А я, по обрывкам разговора, с ужасом и затаенным восторгом осознала, что мы действительно все ещё на территории драконов. Насколько безумным нужно быть, чтобы провоцировать ящеров? — Хоть напалмом все залейте, мне наплевать, как ты это сделаешь, капитан. Хоть сдохни, но чтобы час у нас был, понял? Хотя бы сорок тактов! — Снова лязгнул голос моего "жениха", пока я сражалась со сложной шнуровкой на верхнем платье. Хотя осталось от этого платья... Даже жалко. Ну да ладно. В нем и побегать — не побегаешь, и противника отвлечем. Там ещё все равно семь одёжек без застёжек. Подняла голову — и столкнулась взгляд с Эр-Даархом. Живым, яростным, живущим надеждой."Давай", — кричал он, — "начинай".
Верхнее алое платье под внимательными взглядами наемников кружевом осело на землю. Меня била дрожь. А лучше бы она била врагов при виде меня! Под платьем ещё есть нижнее, плотное, и сорочка — страшное оружие массового поражения! Чувства под запретом. Тиарграт. Я верю, что ты дождешься меня, иначе какой бы во всем этом был смысл, верно? При мысли о драконе сердце неприятно сжалось. Я не чувствовала его. Совсем. Наверное, ещё не умела — или он снова закрылся. Кейрин Ардантэ, не думай, а действуй. Ты уже надумала достаточно, чтобы устроить себе проблемы. Одно интересно — это провокация императора — или же в планы высокородного дракона главный враг на блюдечке в самом сердце империи не входил? Пальцы надорвали край плотной сорочки. А как же. Мешать будет, в такой не побегаешь. В горле свернулся ком волнения. Что Эстаниош собирался со мной де...Ничего. Ничего не будет, Кейрин. Наши с Эр-Даархом взгляды снова пересеклись. И вдруг от него ко мне ринулось что-то — стремительное и почти неуловимое. В тот же миг из-под валунов прыснули мелкие пушистые тельца. Магия ваэйра их вспугнула. Наверняка нарочно. Неизвестные мне грызуны заскакали на огромной скорости на задних лапах, визжа и смешно подпрыгивая. Длинные задние лапы мелькнули перед глазами. Ещё прыжок. Пушистая тяжесть на руках. И... я вижу! Снова вижу всех трёх призраков Эстаниоша, как когда-то при первой встрече. Воинственную воительницу, блеклую печальную девицу и брата ваэйра. Но теперь я знаю, что делать. Возможно, я выгорю — ведь сила заблокирована, а как долго странный грызун сможет давать мне возможность пользоваться магией — неизвестно. Пусть он будет последним. Но это будет хороший удар по печени некоторых негодяев — как насмешливо заметил в другой жизни лорд Ардантэ, рассказывая байки о своей юности. — Сейчас, Кейрин! — Шепнул призрак ваэйра. Он страшен в своем отчаянном оскале бессилия и надежды. В моих венах вспыхнул огонь. Ледяная сила некромантов заворочалась и вдруг охотно откликнулась, обжигая холодом тело. — Именем твоим, Великий Микрис, во славу твою, печальный лорд Корис, силой твоей, Ийрэ'Нхато'нир! — Прошептала я — и зло укусила сама себя за палец, до крови. И ни капли это невкусно, лучше бы сока налили! — Дар твой обещанный прошу, Микрис! Дай силы мне! — Добавила тихо. Я не знала, как должен был сработать дар бога. Как и на что я была бы способна с ним. Как мог он покарать Эстаниоша — и помог ли бы вообще. Выхода не было. Двое наемников повернулись ко мне. Зелёное пламя объяло руки, обжигая, выцеживая силу, которая вытекала по капли. Внутри все горело. Нити, что
