пронзительный визг. Не знаю, что заставило меня броситься к краю и уцепиться за канат. Но в следующий миг я осознала, что ползать над пропастью — это звучит гордо. В мост на той стороне сверху спикировала какая-то тварь — и тут же упала замертво. Сердце заколотилось бешеным кроликом. Пальцы до боли впились в верёвку, узкое платье мешало, как и туфли, совсем не подходящие под такие приключения. Платформа за спиной угрожающе качнулась. Не помню, как переходила пропасть. Если кто-то меня будет умолять рассказать, да хоть допрашивать станет — я не отвечу. Этот кусок воспоминаний просто стёрся, выпал из головы. Все, что мне вспомнилось — только кровавые мозоли на пальцах, страстное желание выжить и познакомить Его Величество с ударом по затылку той самой могильной лопаткой — и мысли о том, что Тиарграт бы не сдался. Ни за что. Думать о том, что дракон в будущем мог бы сам согласиться подвергнуть меня опасности, не стала. Мы давно не дети. И я так же умела наступать себе на горло, давя любые лишние чувства. Есть долг. И он бывает выше личных желаний. Я это прекрасно понимала. Да и пожелай Тир меня ото всего оградить, простила бы я сама? Согласилась бы на роль красивой куклы? Раз ответ очевиден, то к вопросу о драконах и их обычаях можно больше не возвращаться. Пришла я в себя от того, что под ногами вдруг возник каменный пол. Светло-серые стены, бледные светящиеся грибы на тонких ножках, пышное покрывало алого мха и моя кровь, которой он жадно зачавкал, плотоядно принюхиваясь белыми усиками цветов. И вот тогда я рухнула на колени — и всё-таки разрыдалась, закрывая рот ладонью, давясь соплями, содрогаясь всем телом от того, как немыслимо близко прошла сегодня смерть. Только через четверть часа осознала — я продолжала видеть как днём. Если такое начало — что будет дальше? Наверное, я почти не удивилась, когда из сгустившейся тьмы в дальнем конце очередного извилистого коридора, выступил знакомый силуэт. — Эр-Даарх, — приветствовала я посланника (а посланника ли?) — ироничным кивком, — заблудились? — Поинтересовалась с лёгким сочувствием. Много, слишком много было к нему вопросов. Оберегал ли он меня на самом деле — или выполнял лишь одному ему ведомую миссию? Бледное лицо с пылающими на нем сиреневым отсветом глазами. Смуглая кожа. Подрагивающие пальцы. Ваэйр, казалось, был не в себе. Но вот он поднял голову — и я поразилась его взгляду. Брезгливому — как будто он сам себя уже едва выносил. Усталому. Разбитому. — Да, я солгал, — прокатился эхом ледяной голос, — солгал, но лишь в одном. Не оберегать тебя я был послан — убить. Иначе умрет мой брат, умрут остатки моего народа. Но если бы я поступил так, как мне велели — то перестал бы уважать самого себя. Едва уловимое движение — и вот ваэйр уже стоит передо мной. Ему ничего не стоит свернуть мне шею — достаточно одного движения пальцев.
Я вижу его глаза — потухшие, но все ещё упрямые. На дне их тлеет огонек бешеной ярости. И почему-то мне приходит в голову только одно имя. Я знаю, кто это сделал. Я знаю, кто за этим стоит. Следовало догадаться... — Эстаниош, — лязгнуло капканом имя, — это ведь он...Мой бывший и так и не состоявшийся "женишок". Старик-герцог. Чудовище. Ваэйр обхватил длинными пальцам свое горло. Как будто ему что-то мешало. А потом — кивнул. — Но ты не тронешь меня. Пожертвуешь своими? Почему твой бог не помог тебе? — Спросила, уже зная ответ. Микрис слаб. Настолько, что сейчас даже не может наказать зарвавшегося человека. — Я бы тебя отпустил, да не могу, Кейрин. К тому же планы изменились. Мне больше не нужно тебя убивать, — странно улыбнулся мне ваэйр. Мелькнули клыки. Я снова не увидела его движения. Успела выставить руку, ударила наощупь огнем — слабым, едва тлеющим. А потом чужие жёсткие пальцы обхватили меня за горло, легко раскрыли челюсти — и что-то вложили в рот со словами — Это наш шанс, некромантка. Не подведи. Я поставил на кон все, что у меня есть. Пальцы на горле сжались сильнее, надавили на какую-то точку — и я провалилась во тьму. Лишь мелькнула мысль: Ваше Величество, а вы точно этого ждали? Вам какую жену Опалового подавай — в собственном соку, хрустящую на огоньке "сжечь колдовку" — или мечту некроманта — привидение? И досада: против такого противника, как ваэйр, я ничто. А потом воцарилась темнота. Почти. Почему-то мне снилось, что я лечу по длинным извилистым коридорам, проплываю над долиной, усыпанной фиолетовыми колокольчиками, которые при моем приближении дружно разевают пасти. Потом — скольжу плавно вниз, как на какой-то горке. Туда, где, как мне кажется, видится теплый отблеск. Это река. Лавовая река течет, шипя и пенясь, между двух высоких хребтов, больше похожих на злобных крылатых чудовищ. Кстати, чудовища здесь тоже есть. Они похожи внешне на маленьких каменных големов. Одни мелкие — юрко носятся над вздувающимися на реке багровыми пузырями. Другие похожи на легендарных горгулий. Огромные, страшные, рогатые чудища с пылающими глазами. Я хочу протянуть руку, позвать на помощь, отшатнуться, но... Мелкий огненный дэв проходит сквозь меня — а я оказываюсь в совсем другом месте. Я побывала на поляне танцующих цветов, познакомилась с хищными лианами и огромными удавами-шаршами, которыми могут переваривать свою жертву месяцами. Я оказалась на горе молний, которые били в вершину каждые несколько секунд, в кратере спящего вулкана, где во льду обитали странные существа, похожие на рыб с маленькими ручками и почти человеческими губами на лице. Я бежала по огромному полю, которое каждые пять минут рассекали трещины, танцевала в долине ураганов, и... Когда, наконец, вынырнула на острове, где пляж был цвета белого золота, море — бирюзовым, а ровные гладкие камни у берега — тёплыми, то не поверила своим глазам. И насторожилась ещё сильнее. Возможно, зря. Хотя того собеседника, который вынырнул из дымки утреннего тумана, я точно не думала здесь увидеть. Да что там, я даже не сразу осознала, кто передо мной. Тот самый незнакомый призрак, мужчина удивительной красоты, которого я впервые увидела рядом с Эстаниошем. Только здесь, в моем сне, он был облачён в плоть и кровь — и летящие темно-изумрудные одежды. И теперь я видела в этих темных грозовых очах, в небрежных, но уверенных движениях сильного хищника, в тонкой усмешке на губах и насмешке в глазах — его. Эр-Даарха. — Так ты его брат, Эр-Даарха? Ваэйр? И
