вырывается из моих легких. Ну,
блядь.
Он разводит мои колени шире, и я сжимаю кулаки. Его раскаленное дыхание обжигает сквозь ткань моих трусиков, и язык выскальзывает, дразня кружево.
— Пожалуйста, не рви еще одну пару, — хрипло шепчу я. — Французское кружево на деревьях не растет.
Он замолкает и улыбается, прижавшись к моей киске.
— В моем саду растет. — А потом сжимает зубами полоску кружева и срывает ее с меня одним движением.
Холодный воздух скользит по влажной коже, заставляя меня содрогнуться, прежде чем его рот полностью накрывает меня, такой горячий, влажный и жадный. Мои пальцы находят его волосы и бессознательно тянут их, пока он делает из моего клитора настоящий пир. За долгим облизыванием следует напряженное посасывание, затем он обводит языком затвердевающий бугорок, заставляя меня извиваться. Его ладони вдавливаются в мои бедра, раскрывая меня шире — больше для него, больше, чтобы он мог меня пожирать. Сорванные стоны и всхлипы вырываются сами, и я мечусь головой из стороны в сторону.
— Вот так, малышка. Видишь, что происходит, когда ты перестаешь сопротивляться? — дразнит он между жадными всасываниями.
Боже, только не останавливайся.
— Пожалуйста, Кристиано...
— Да, детка? — он облизывает мой клитор так, будто это мороженое, совершенно не обращая внимания на то, в какой беспорядок я превращаюсь.
— Пожалуйста, заставь меня кончить.
— С удовольствием. — Его губы плотно обхватывают меня, большие пальцы мягко очерчивают мой вход, пока он тянет сильнее.
Комната вспыхивает белым, когда моя спина выгибается дугой, и я подаю бедра ему навстречу. Он издает довольный гул, пока я разрываюсь на части под ним.
Я с трудом поднимаю тяжелую голову и вижу, как он проводит тыльной стороной ладони по своим губам. Как хищник, готовый поглотить добычу, он медленно поднимается ко мне, и его член находит дорогу к моему входу.
Я втягиваю резкий вдох. Несмотря на то, что в первый раз я кончила, это все равно было больно.
Он продвигается на пару дюймов, и мое тело готово сорваться в паническую дрожь.
— Смотри на меня. — Его властный голос собирает мои мысли воедино, и я поднимаю взгляд к его глазам. — Я хочу видеть твое лицо, когда буду заполнять тебя своим членом.
Его слова вызывают волну желания, проходящую по костям, и я подтягиваю колени ближе к себе. Он берет одно и прижимает к своему плечу. Боль расходится от бедра, отвлекая от ощущения его члена, скользящего до самого края глубины внутри меня.
Теперь я чувствую его даже в животе.
Его взгляд не дрогнул, но челюсть напряглась, став твердой, как сталь.
— Ты принимаешь каждый. Ебаный. Дюйм меня, Трилби. — Его голос полон изумления. — Ты обхватываешь меня так плотно. Такая теплая. Такая охуенно идеальная.
Он опускает губы и медленно целует меня. Я про себя благодарю Бога за то, что Кристиано делает всю работу, потому что я не могу двинуться.
Он берет мою нижнюю губу между зубами и отпускает, позволив ей мягко выскользнуть.
— Тебе нужно, чтобы я был медленнее?
Я сглатываю и киваю.
— Можешь?
— Я могу сделать все, что тебе нужно.
Он опускает локти на пол и прижимает поцелуи к уголкам моих губ, пока начинает двигаться. Сначала это ощущается так, будто через мое тело пытается пройти товарный поезд, но когда мои мышцы постепенно смягчаются и дают ему пространство, становится легче. Становится... приятно.
С каждым мягким толчком из моих легких вырываются короткие вздохи. Я поднимаю взгляд и вижу, как его челюсть сжата до боли.
— Поцелуй меня, — шепчу я.
Он издает сорванный стон и подчиняется, ловя мои губы в беспокойном, жадном танце.
— Боже, ты ощущаешься невероятно, — бормочет он. — Просто охуенно невероятно.
Он поджигает во мне ту самую точку, от которой я выворачиваюсь наизнанку, и дальше я уже только распадаюсь на кусочки под ним.
Я на грани, готова сорваться вниз, когда он вдруг замирает, лишая меня того самого трения, которого я так жажду, чтобы разрядить это давление. Я цепляюсь взглядом за его глаза, а он смотрит на меня с дьявольским намерением.
— Выходи за меня.
Я моргаю. Мне только что это послышалось?
— Выходи за меня, черт возьми.
Я резко втягиваю воздух.
— Что? Это шантаж.
Он дышит так, будто сдерживание требует от него последних сил. Его голос натянут, как струна.
— Это будет шантажом только в том случае, если я получаю с этого выгоду. А я тут умираю от синих яиц.
— Я не позволю себя вынудить к браку.
Его руки сжаты в кулаки, вдавлены в ковер, а мышцы предплечий начинают дрожать.
— Никто тебя не вынуждает, Трилби. Я хочу тебя...
Я приподнимаю брови.
— Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, блядь.
Все мое тело улыбается, даже несмотря на то, что он сейчас в агонии. Жена. Не сестра. Жена.
— Да, — шепчу я.
— Что? — его зубы стиснуты, а вены на лице вздуваются и пульсируют.
— Я сказала да. Я выйду за тебя.
Он падает на меня и начинает двигаться снова, но теперь медленно, с такой мощью, что это полностью накрывает меня.
— Боже, женщина, — протягивает он.
Я никогда еще не была так счастлива услышать это слово из его уст.
Он осыпает мое лицо миллионом поцелуев и шепчет горячие проклятия и такие же горячие признания, от которых нет ни капли сладости, только чистая одержимость.
— Теперь ты моя. О блядь, это охуенно. Я буду трахать тебя так каждую ночь. Иисус, это нереально. Ты гребаная язычница. Я не могу насытиться тобой, малышка.
А потом — мое любимое:
— Осторожнее с желаниями, Кастеллано. Я буду поклоняться тебе всю свою жизнь.
Я вздыхаю в его кожу, чувствуя, как все ближе подбираюсь к краю.
— А как ты будешь меня называть, когда я больше не буду Кастеллано?
— Это просто. — Он поднимает взгляд, темный, опасный. — Моя королева.
Глава 38
Кристиано
Я сажусь на край кровати и просто смотрю на нее. Я уже отклонил три звонка и перевел телефон в беззвучный режим, потому что не могу заставить себя пошевелиться. Я просто хочу смотреть, впитывать ее, греться в ее тепле, вдыхать ее запах. Я хочу быть первым, кто увидит, как она открывает глаза утром. Каждое утро. Начиная с этого.
Ее губы приоткрываются, и я надеюсь, что вырвется маленький сонный звук, потому что я хочу впитать в себя каждый ее шорох, каждое дыхание.
— Ты собираешься таращиться на меня все утро?
Я улыбаюсь про себя.
— Если ты позволишь.
