class="p1">— Ваше Величество, — голос её звучал тихо, но в этой тишине каждое слово было слышно отчётливо, — ты не посмеешь навредить своему младшему брату. И принцессе Цзинь — тоже.
Король дёрнулся, как от пощёчины. Его лицо исказилось гневом. Вмешательство бабушки наверняка било по самооценке, ведь она больше не имела совершенно никакой власти, и всё-таки она оставалась родным человеком, семьёй, которую Его Величество обязан чтить.
— Бабушка, вы тоже выжили из ума? — рявкнул он, и в голосе его прозвучали такие нотки, от которых у меня кровь застыла в жилах. — Вы защищаете предателя?
— Я защищаю правду, — спокойно ответила королева, и в её глазах мелькнула тень той самой стали, что я видела в Линь Яне. — Ты окружил себя лжецами. Ты позволил тёмным практикам затуманить свой разум. Но я ещё здесь. И я не позволю тебе уничтожить нашу семью.
Король усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней уверенности. Он обвёл взглядом зал, и я увидела, как стражники у стен переглядываются, как сановники в тени колонн замерли в напряжённом ожидании.
Воздух накалился до предела. Ещё мгновение — и он взорвётся.
Я перевела взгляд на Линь Яня. Он смотрел на бабушку, и в его глазах впервые за всё время мелькнуло что-то, похожее на надежду.
Пора?
Или ещё рано?
Я замерла, чувствуя, как пульс отдаётся в висках, готовая ко всему. К битве. К смерти. К победе.
К чему угодно. Важнее, чтобы неопределённость поскорее закончилась, и наступил долгожданный покой. Только тогда я смогу выдохнуть спокойно и начать жить для себя. Только тогда.
Напряжение нарастало, потому что король не спешил давать ответ. Громко расхохотавшись, он вскинул голову вверх, повёл себя, словно безумец.
— Для меня важны ваши слова, бабушка, но я не стану прислушиваться к ним. Схватить её и отправить в холодный дворец. Старуха обезумела!
Глаза короля полыхнули огнём. Я заметила, как по полу потянулись тёмные тени. Практик где-то рядом. Мы должны были остановить его как можно скорее. Сомкнув веки и незаметно сложив пальцы в мудры, как учил Старейшина, я постаралась сделать всё правильно и передать послание.
«Я слышу тебя, дитя. Даосы постараются передать тебе часть сил, чтобы оказать сопротивление до нашего прихода! Держитесь», — прозвучало в голове.
Старейшина передаст воинам Линь Яня, и скоро во дворце прольётся кровь... Сердце сжалось, так как для меня была важна любая жизнь, но что я могла сделать? Только помочь тем, кто будет нуждаться в лекаре.
Глава 37
Давление обрушилось на меня внезапно, как удар невидимого молота. Воздух вокруг словно сгустился, стал вязким, тягучим, он проникал в лёгкие, но не приносил облегчения — только жжение, только боль. Тьма выползала из всех углов, из всех теней, что отбрасывали колонны, стягиваясь к вдовствующей королеве, к Линь Яню — к тем, кто посмел бросить вызов.
Я видела, как эти тени тянутся чёрными щупальцами, как они колышутся в такт дыханию короля, подчиняясь чьей-то злой воле. Они приближались к моим любимым, готовые опутать, задушить, уничтожить.
Нет.
Я стиснула зубы, складывая пальцы в мудры — те самые, что показывал Старейшина, те, что я оттачивала в короткие минуты отдыха между битвами и скитаниями. Внутри, в самой глубине, всколыхнулся источник. Изумрудное пламя, дремавшее там всё это время, вдруг взметнулось вверх, затопило каждую клеточку, каждую жилку, каждый нерв.
Свет вырвался наружу.
Зелёное сияние окутало меня, тёплое, живое, пульсирующее в такт с бешено колотящимся сердцем. Оно растеклось вокруг, как вода по сухой земле, и там, где оно касалось чёрных щупалец, тьма вскипала, шипела и исчезала, сгорая в этом очищающем пламени.
Я не думала — я просто делала. Просто отдавала приказ своей силе, и она слушалась, растягиваясь прозрачным куполом, укрывая вдовствующую королеву и Линь Яня. Едва различимое свечение живительной силы собиралось вокруг тех, кто был важен мне, образуя щит.
Королева вздрогнула, когда свет коснулся её, но не отшатнулась. Только посмотрела на меня — долгим, изучающим взглядом, и в глазах её не было удивления. Только понимание. Только знание того, что она давно уже догадывалась о существовании даосов.
Линь Янь рванулся ко мне, но щит не пустил его. Я видела, как он бьёт по прозрачной стене кулаками, как кричит что-то, но звук не проходил сквозь эту преграду. В этот момент я видела только его глаза, полные ужаса и мольбы.
«Не надо, — говорил он взглядом. — Остановись».
Но я не могла.
— Убейте её! — заорал король, тыча в меня пальцем. Лицо его исказилось гримасой ярости и страха. — Стража! Убейте эту ведьму!
Стражники бросились вперёд — и отлетели назад, словно наткнулись на невидимую стену. Мечи звенели, падая на каменный пол, люди корчились, хватаясь за ушибленные руки и ноги. Щит держался. Щит не пропускал никого.
И тогда из тени, отбрасываемой огромной колонной у трона, выступила она.
Женщина в чёрных одеждах, с длинными, распущенными волосами, что струились по спине, как тёмная вода. Она двигалась плавно, хищно, и от каждого её шага по полу расходились чёрные волны, гасящие зелёное сияние там, где они касались мрамора.
Я смотрела на неё — и не могла отвести взгляд. Эти черты... эти глаза... этот изгиб губ...
Она была похожа на Лиджуан. Те же линии, та же порода, та же тьма в глубине зрачков. Но это не она. Женщина, что уверенно двигалась в мою сторону, была гораздо старше, словно старшая сестра.
— Так вот оно что, — голос вдовствующей королевы прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. — Так это всё твоих рук дело, наложница Цзян?
Женщина рассмеялась — низко, гортанно, и смех этот эхом заметался под сводами зала.
— Моих, — ответила она, и голос её обволакивал, душил, проникал под кожу. — Власть слишком долго принадлежала семье Линь. Пора забрать её в новые руки. Какой приятный сюрприз я получила в итоге... Смогу не только лишить вашу гадкую семейку власти, но и избавлюсь от той, что давно встала костью в горле. Сначала помешала свадьбе Линь Яня с Лиджуан, а потом спасла проклятого наследника... Но ничего, не бойся — я милостива, и смерть от моей руки будет быстрой.
Она шагнула вперёд, и я почувствовала, как давление усилилось. Чёрная энергия плотным коконом окутала её, и от этого кокона тянулись щупальца — к королю, застывшему на троне с открытым ртом, к стражникам, что замерли в ожидании, ко всему залу.
— Скоро трон будет принадлежать моему отцу, — продолжила она, и в голосе её звучало торжество. — Не
