вздохнула:
– Как знаешь. – Она еще раз потрогала обложку Σφῆκες. – По крайней мере, тебе было чем занять свои выдающиеся мозги.
– Греческий не только помогал занять ум. Я читал об их бесконечных войнах: ты украл мою жену, значит, я имею право украсть твою; ты убил моего сына, значит, я убью твоего… Бесконечная месть. Греки позволили мне взглянуть на мир, где люди убивали и умирали, а войны шли одна за другой. Но чудо заключается в том, что среди всего этого варварства, всей этой боли – в этом они не так уж сильно отличаются от нас – они выстроили такую невероятную цивилизацию! Такую красоту! – Он почувствовал, как она взяла его за руку. – В том аду я получил от греков самый драгоценный подарок. Они дали мне надежду.
Глава 52
Элис нервно смотрела из окна библиотеки Оукборн-Холла. Струи ливня колотили по ромбам оконных рам, контуры сада и гравиевую подъездную дорожку почти невозможно было различить в густеющих серых сумерках.
– И не подумаешь, что сегодня летнее солнцестояние, – сказал Стивен, раздувая пламя; огонь, разгораясь, загудел. – Я почти хотел бы, чтоб была зима и мы закрыли шторы и не смотрели бы весь вечер на этот дождь.
– Я тоже, – соврала она.
Дождь странным образом успокаивал ее; он проникал ей в душу так же легко, как в почву, – твердая поверхность, на которой она когда-то стояла, исчезла, ее прежний принцип честности оказался бесполезным в новых сложностях жизни.
Она смотрела на Стивена, читала тревогу в его нахмуренном лице. Будь она добрее, она обняла бы его, пусть не с любовью, но с состраданием. Вместо этого она продолжала смотреть на дождь, как будто могла найти ответы на свои вопросы в размытых контурах. А найти их надо поскорее. Потому что сегодня Стивен пригласил мужчину, который был ее любовником, в гости, чтобы попрощаться.
Вот-вот в Оукборн-Холл явятся Джордж Айвенс и семья Даунсов. И после сегодняшнего вечера она его больше никогда не увидит, потому что он завтра уезжает в Лондон, потом в Ливерпуль, а оттуда отплывает в Америку. Стивен и доктор Даунс организовали все: океанский лайнер до Нью-Йорка, квартиру, прием у специалистов-кардиологов.
Они не оставались одни с тех пор, как обменялись несколькими торопливыми фразами на крыльце церкви. А теперь благодаря щедрости ее мужа он пересечет Атлантику. Будет за три тысячи миль от нее…
– Я думал открыть сегодня последнюю бутылку этого бренди, – сказал Стивен, как будто ища ее одобрения. – Такой повод.
– Чудесно, – пробормотала она.
Она понятия не имела, что ему скажет, когда они окажутся лицом к лицу. Как они попрощаются. Записка, которую он оставил для нее у миссис Тернер, была яснее ясного: Я не могу видеться с вами – я знаю, вы поймете.
И она понимала. Но не могла утешиться. Потому что он так болен. И он умрет.
– Ты очень побледнела, – сказал Стивен. – Все в порядке?
– Конечно! – Она улыбнулась, и в эту минуту машина доктора, едва видная во влажном тумане, подъехала к дому.
– Не выходи на дождь, – сказал Стивен. – Я их впущу.
С окаменевшим лицом она смотрела, как ее муж выбегает наружу и несет зонтик, защищая от дождя человека, с которым она лежала голой. Через несколько секунд послышались шаги, смех, и он уже входил в комнату с Даунсами, и вот она уже берет у них плащи, горячо благодарит всех за то, что пришли в такое ненастье, спрашивает Элинор о ее экзаменах, рассказывает Джулиет, что приблудная кошка обосновалась у них на кухне и родила котят.
И вот уже Джордж стоит перед ней, а она произносит какие-то неважные слова: спрашивает, запаковал ли он все вещи, и он улыбается ей, будто она просто обычная прихожанка из его паствы.
Вот и все.
Они встретились, они поговорили. Стивен разливал бренди по бокалам и говорил Кристоферу, что нашел несколько книг, которые ему могут понравиться, – «пожалуйста, бери, если хочешь». Она, в свою очередь, разрешила Джулиет и Элинор осмотреть дом, только осторожно на задней лестнице, там ступеньки шатаются. Потом, беседуя с доктором Даунсом и его женой, она заговорила о выращивании помидоров – такими лекциями она могла бы заболтать всю Англию, в этом виде спорта ей нет равных.
Джордж, повинуясь указаниям Стивена, старался согреться у огня, слушая, как Стивен и Кристофер обсуждают какой-то французский роман. Он необычайно хорошо выглядел, цвет лица был несколько менее серым, чем обычно, как будто он чуть загорел на солнце, и этот бронзовый отлив ему шел. Он постригся, и она поймала себя на том, что ей больше нравилось как раньше – темные пружинистые кудри, которые она наматывала на пальцы. Наблюдая за ним краем глаза с расстояния в шесть футов, она чувствовала, что воздух между ними нестерпимо раскалился от всего невысказанного – того гляди что-нибудь разлетится вдребезги.
– Элис! – Стивен подал ей тяжелый пузатый бокал с бренди.
– Как чудесно, – сказала она, хотя от одного этого запаха у нее свело живот. Ее снова тошнило сегодня утром.
– Потрясающе, – сказала Джейн Даунс. – Не помню, когда я в последний раз пила бренди.
Элис точно помнила, когда она пила бренди – в ту ночь, которую провела с Джорджем.
Но неожиданно для себя сказала:
– Я тоже.
Еще одна ложь.
Беседа текла неторопливо. Доктор и его жена присоединились к разговору Стивена и их сына. Еще раньше Элис заметила, как миссис Даунс потихоньку взяла мужа за руку, как их глаза засветились гордостью, когда Кристофер сказал Стивену, что читает «Трех мушкетеров» по-французски. По ним и не видно, что они были в разлуке пять лет, подумала Элис. Но кто знает, что там на самом деле?
Джордж стоял у окна и смотрел на дождь, она видела его профиль. Невозможно понять, о чем он молчит.
Она подбросила дров в камин, налила Кристоферу еще бренди.
Вечер тянулся. Они скоро уйдут. Все закончится. Но тут Джордж подошел к ней, встал близко, так что никому больше не было видно умоляющее выражение его лица, и его чувства были ясны: он хотел поговорить с ней наедине.
Но заговорил он громко, чтобы все могли его слышать:
– Сэр Стивен говорил, что у вас в доме есть тайник, какие устраивали для беглых католических священников. Можно мне посмотреть? А то вдруг никогда больше не представится такой случай.
– Конечно! – Улыбнувшись Стивену, она сказала: – Я отведу мистера Айвенса в судомойню, покажу ему фальшивый камин.
И прежде, чем кто-то успел напроситься пойти с ними, они
