очки на середину и сдвигая их еще выше на переносицу. — Спасибо, что пришла.
Пенелопа одарила его слабой улыбкой, которой требовало от нее воспитание, но она исчезла, как только вежливые любезности были закончены, и она внимательно посмотрела на свою лучшую подругу.
— Келл, — голос Пенелопы был шепотом, который я едва расслышал, когда она отошла, освобождая мне путь.
Я двигался быстрее, чем она, на этот раз встав перед Пенелопой, преграждая ей путь.
— Привет, — сказал я, наклоняясь в талии, чтобы встретиться взглядом с Ракель.
Она повернула голову, уставившись в пол. Взяв пальцами ее за подбородок, я повернул ее голову в свою сторону. На ее лице отразилась нерешительность, но она медленно подняла на меня взгляд.
— Ты в порядке? — спросил я.
Это был такой глупый вопрос, она явно была какой угодно, только не такой. Это было единственное, что я мог спросить, борясь с желанием осмотреть каждую частичку ее тела, вплоть до прядей волос на голове, чтобы убедиться, что вся она цела. Ее руки были забинтованы, брюки ободраны на коленях.
Ее нижняя губа задрожала. Возможно, связь была слишком сильной, потому что она вздернула подбородок, создавая дистанцию. Ее тело обмякло на черном пластиковом стуле, взгляд снова опустился. В конце концов, бинты снимут, но что бы ни случилось, что бы ей ни сказали... эти невидимые раны, возможно, никогда не заживут. Меня разозлило то, что я ни черта не мог с этим поделать, потому что я не спросил ее прямо сегодня утром, почему она уклончива. Я думал, что позволить ей прийти ко мне было правильным поступком. Я был неправ, и доказательство моей ошибки сидело на стуле передо мной, выглядя так, как будто она ничего так не хотела, как просто исчезнуть. Я должен был позвонить ей, когда заметил, что она поехала не в ту сторону; я должен был довериться своему внутреннему чутью… Я мог бы предотвратить это. Она была моей, которую я должен был защищать, моей, которую нужно было оберегать, и я облажался.
Он собирался заплатить.
Я выпрямился и отступил назад, мой гнев пульсировал у меня в ушах. Пенелопа медленно двинулась вперед, присев у ног Ракель. Пенелопа перевернула ладони Ракель, рассматривая бинты, которые были прикреплены к ее коже.
— Где он? — я выплюнул. Мы все знали, что он ушел, но с этим ублюдком... никогда нельзя быть слишком уверенным.
Коллега Ракель — я подозревал, что это ее босс — посмотрел на меня, моргая глазами цвета бутылки с кока-колой.
— Простите, по-моему, мы с вами не встречались.
Прежде чем я успел сказать что-то, за что меня бы неминуемо вышвырнули отсюда, вмешался Дуги.
— Я Дуглас Паттерсон, — он протянул руку вперед, и мужчина принял ее в свою пухлую ладонь. — Я друг Ракель, — он указал в мою сторону. — И этот комок сдерживаемого тестостерона — Шон Таварес. Он...
— Мой парень, — вмешалась Ракель, пригвоздив меня взглядом к месту.
Прежняя нерешительность исчезла. Какого черта у меня вдруг ослабли колени? Мне хотелось оторвать ее от земли, затолкать в машину и уехать... уехать куда-нибудь далеко и быстро, туда, где никто и ничто не сможет ее найти.
К моему горлу подкатил комок. Я оторвал от нее взгляд и посмотрел вниз на невысокого мужчину, который стоял передо мной. Он казался сбитым с толку, переводя взгляд с Ракель на меня.
— О боже, тогда я, кажется, все перепутал, — сказал он, заламывая руки перед собой. — Мои извинения. Я принял молодого человека на парковке за ее парня...
— Эй, Эрл?
Пенелопа прервала его, прежде чем он смог закончить это неудачное предложение. В тот момент она была женой политика, поднявшейся на ноги и выглядевшей настолько уравновешенной и грациозной, насколько это возможно купить за деньги налогоплательщиков.
— Не могли бы вы, пожалуйста, предоставить нам комнату? И, если вы не возражаете, — добавила она, взяв со стола нетронутую кружку и передавая ее ему, — свежую чашку чая. Ромашку, пожалуйста.
Трахните жену политика; Пенелопа была политиком.
— Если бы ты мог просто оставить это на буфете за дверью, — мило заключила она.
Я зажмурился, благодарный ей за вмешательство. Этот мужчина видел во мне помеху. Пенелопа умела читать по комнате — слава Богу за это. Тогда я решил, что, как только это дерьмо закончится, я расскажу всему чертову миру, что Ракель моя. Мудак передо мной на заправке, который не заплатил на заправке? Баба, слишком долго переходящая перекресток? Мой любопытный сосед, которого я поймал сегодня утром, когда он косился на Ракель? Все они бы знали, до какой степени эта женщина завладела моим сердцем. Каждый ни к чему не относящийся ублюдок знал бы, что она моя, а я ее; не было бы больше возможности для путаницы в будущем.
— О да, Пенелопа, конечно.
Пальцы Эрла сжали кружку, глаза были полны надежды, когда он смотрел на нее, как дошкольник, ожидающий похвалы за макаронный арт-проект.
— Могу я еще что-нибудь для вас сделать?
— Пока все в порядке. Спасибо, Эрл.
Он крутанулся на носке ноги и вылетел оттуда быстрее, чем кто-либо из нас успел сказать — ромашка.
— Мне не нравится, как этот парень смотрел на тебя, — прорычал Дуги Пенелопе после того, как за Эрлом закрылась дверь. Пенелопа закатила глаза, расправляя плечи. Я почти повторил ее жест.
— Сейчас не время.
Она снова придвинулась к Ракель, опустившись на стул, который только что освободил Эрл.
— Что случилось?
Ракель откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди. Она покусывала нижнюю губу взад-вперед, погружая нас в тревожное ожидание. Беспокойство заставило меня заговорить, но стоило Дуги мотнуть головой в мою сторону, и я понял, что не только рискую ввязаться в драку, которой я от него ждал, но и получу прямо противоположную реакцию, которую я ожидал от Ракель.
Дуги оттолкнулся от стены, к которой я не заметила, как он прислонился, его шаги были лаконичны, когда он обогнул круглый стол и опустил свое неуклюжее тело на стул, который заскрипел под его весом. Он мотнул подбородком в сторону того, который стоял рядом с ним. Хотел я того или нет, но мои ноги приняли решение за меня, и я откинул задницу на спинку стула. Зал заседаний был небольшим, всего лишь дешевый круглый стол с пластиковой столешницей и несколько черных пластиковых стульев.
— Я получила гораздо больше, чем рассчитывала, — прошептала Ракель.
Пенелопа теребила золотой браслет на запястье, ей нужно было чем-то занять руки, прежде чем ее рот выдавит вопрос.
— Ты получила ответ, который искала?
Кивок Ракель был настолько незаметным,
