Ради чего?
Кого?
…жарко. И кожа чешется. Чесать нельзя, но Кайя не способен справиться с собой. Он скулит. Ерзает. Руки перехватывают.
– Нельзя. Выпей.
Пить дают мало. Кайя хочет еще, но это тоже нельзя. Он не знает, как долго ему жарко. И кровь стала синей. Ее выпускают из рук, и тогда жар отступает. Уже потом, когда он уходит совсем, Кайя меняется. Он начинает слышать людей, не словами – иначе.
Люди внутри страшные. Они лгут. Говорят одно, а на самом деле… рассказывать никому нельзя. Почти никому, потому что Кайя не поверят. А тот, кто поверит, сам в опасности. Кайя должен защищать… только имя забыл.
…все имена. И когда забудет свое, его не станет. Так нельзя.
Разве?
В нигде все иначе. Там хорошо. Сейчас плохо.
Кайя устал. Он больше не хочет, чтобы ему было плохо. Он почти согласен и закрывает глаза, позволяет коту взобраться на грудь. Нигде рядом. На вкус – как черника с сахаром. И молока добавить можно, но лучше, если вприкуску.
Нигде соглашается.
Оно подступает ближе и ближе, шелестит полузабытыми голосами. Протягивает прозрачные руки, забирает камушки памяти, целыми горстями…
– Нет!
– Почему?
– Мне нельзя.
Нигде смеется.
– Можно, глупый ребенок. Теперь тебе все можно…
– Я должен. Вернуться.
– Ради чего?
Ради кого… есть кто-то, кому Кайя нужен.
– Ложь. – Нигде позволяет камням падать. – Ты никому не нужен. Тебя бросили. Ты мой.
– Нет.
– Да. Оглянись.
Пустота. Темнота. Оглушающая. Плотная.
– Если ты не пойдешь со мной, то она заберет тебя. Подумай хорошо, Кайя. У тебя ничего не осталось. Даже памяти.
– Я восстановлю. И вернусь.
Нигде рассмеялось. И ушло, оставив Кайя наедине с темнотой. Он всегда темноты боялся: в ней живут чудовища…
Опять пришли люди. Много. Что-то говорили, размахивали руками, затем прицепили к рукаву красный бант и ушли. Бант Кайя сорвал. Он не любит красное: это цвет волн, которые катят от города, грозя затопить башню. От волн начинает болеть голова, и недосложенная пирамида опять рассыпается.
А темнота становится иной.
У темноты имеется имя. И у тех людей, которые – камни в руках Кайя. Имена иногда всплывают, но снова и снова теряются. Кайя их записать хотел, но оказалось, что он не помнит буквы. Вот «а» или еще «н», а другие потерялись.
Бестолочь. Он ходил, ходил по комнате. И что-то трещало под ногами. Главное, на кота не наступить, он беспокоится. Кто-то еще, кроме кота, но… кто?
Люди остановили. Звали с собой. И Кайя пошел. Возможно, если он покинет пределы Башни – почему он вообще остался? – то найдет потерявшиеся буквы, а за ними – имена. На людях было много красного, в одежде и внутри тоже. Это плохо. Когда красный съедает другие цвета, не остается чем дышать.
Зал Кайя помнит. Большой.
Раньше стояли лавки. И кресла. На креслах гербы. В Гербовнике много картинок, и каждую Кайя должен выучить. Только он слишком тупой, чтобы запомнить все. Повторяет вслух описания, а они путаются. Хорошо, что гербов больше нет, а есть просто лавки.
Опять люди.
И Кайя позволяют сесть. Прежде он сидел в другом месте.
Синее полотнище. Белый паладин. Это очень важно. Но откуда кусок? Кайя заставил себя запомнить. Еще ласточка. Конечно, где-то была ласточка из золота, она потом потерялась, и поэтому ему сейчас так странно. Ласточка. Искра.
Огонь.
Все вместе – что-то иное.
То, что защищает от темноты. И то, ради чего он должен вернуться.
Люди говорят. Много. И еще поднимают руки. Наверное, так надо, Кайя следует их примеру.
Хлопают.
Обнимают. От людей на Кайя остаются ошметки красного, которое тяжелое, и Кайя пытается очистить себя. Не получается. Тогда он встает и уходит. Люди пытаются остановить, но Кайя больше не хочет их слушать: все равно не в состоянии понять, чего им надо.
С замком не то… он выглядел иначе. Кайя останавливается, чтобы разглядеть стены, пестрящие пятнами. В нос шибает запах мочи – кто-то пристроился в углу, и желтая струя бьет на старые шпалеры. Нехорошо.
На ступеньках пьют.
Вино красное. Терпкое. С вином следует аккуратно. Однажды Кайя выпил слишком много и тоже забыл о чем-то важном, не как сейчас, а просто на время. Кто-то хватает за руку, и Кайя руку стряхивает. Человек легкий. Летит по лестнице, замирает у подножия.
Умер?
Кайя умеет убивать. Его учили. Определенно. Это важно, почти так же важно, как синие полотнища с белым паладином. И кот.
Те, кто пил на лестнице, схватились за оружие.
Они злы?
Конечно. Люди прячутся от Кайя, потому что боятся его, запирают себя в темноте, а он уже не слышит. Раньше тоже не слышал, но иначе. У глухоты тоже есть оттенки. Мучительно, когда столько их вокруг и все хотят убить. Они не знают, что Кайя очень сложно убить. И если все-таки получится, то города не станет. Погибнут многие.
Нигде будет радо и снова позовет его за собой. Нет. Кайя помнит, как считать: лучше эти, чем многие…
…всех не пришлось.
Убежали.
А Кайя отмыл руки вином и поднял меч. Так будет удобней. Чище.
Больше никто не пытался его обидеть. Один раз выстрелили из арбалета, и болт застрял в рубашке. Кайя она мешала – грязная. Рубашку он оставил.
Он помнил галерею! И картины! Конечно… эти люди… когда-то Кайя учил их имена. Много-много имен, целая цепочка, которая протянулась от прихода в мир и до… да, Кайя тоже здесь есть.
Себя он не узнал и женщину, чей портрет висел напротив, тоже. Но это был другой портрет! Неправильный! Должен быть… у нее черные волосы. И еще завиваются. Кожа белая-белая, и Кайя не хочет причинять ей боль, но резать приходится. Она просила похоронить ее у моря, там, где встретила паладина.
Наверное, того, который с полотна…
…она умерла?
Пожалуй. Живых не хоронят.
Она лежала на нем, подперев кулачком подбородок. И делала так, что боль уходила. Становилось хорошо. Она играла с мураной, и черные плети, из-за которых кожа не остывает, были послушны.
Еще было платье. И ожерелье изо льда на шее… лед тает, если человек живой.
Свадьба… чья? Ее.
Она умерла после свадьбы, а Кайя ничего не смог сделать.
Не складывается!
Золотая цепочка на запястье. И ласточка… ласточки улетают на зиму, но весной возвращаются. Кто это сказал? Кто-то, кто знал о ласточках все… они строят гнезда на отвесных скалах.
Снова паладин.
Остров. Или нет… город. Точно, город. Встреча. А потом вдруг что-то случилось, и все пошло не так. Кайя должен. Ласточка. Искра. Женщина.
Не поймет – не исправит.
Он сдавил голову руками, и неудобный меч выпал.
