Читаем без скачивания Фанфик Everything I am - Фанфикс.ру

Я буду заниматься, профессор, молча обещаю я, я приложу максимум усилий к тому, чтобы нормально сдать Высшие Зелья. Я докажу вам. Сам не знаю, что именно, но докажу.

В груди почему-то теплеет, пока я скольжу взглядом по его профилю.

Снейп не прилагает усилий к тому, чтобы кому-то нравиться. Не пытается скрывать ни глубоких носогубных складок — не такие ли, часом, обещала мне Гермиона позавчера вечером, пока изучала мое лицо? — ни желчного характера. Если бы до вчерашнего дня мне кто-нибудь сказал, какими нежными могут быть эти стальные пальцы, я бы только рассмеялся.

А сегодня — кинулся на этого «кого-нибудь».

Снейп не принадлежит мне. Ну и пусть. Я и не претендую. Но он здорово занимается сексом. И я хочу, чтобы он занимался им только со мной.

Невероятное, незнакомое чувство ширится во мне при этой мысли, я не задумываясь буду драться со всяким, кто посмеет посягнуть на него.

Это не ярость.

Что тогда?

Кстати, он не назначил мне, когда приходить на следующее занятие. Вчерашнее считается?

Считается, почему нет. Значит, завтра. В шесть вечера.

Я отворачиваюсь и принимаюсь за бифштекс.

Мы уже выходим из Большого зала, когда я не выдерживаю и оборачиваюсь. Снейп пьет чай и беседует с Дамблдором.

На миг у меня мелькает радость от мысли, что Снейп хороший легилиментор. Он умеет закрывать свое сознание, директор ничего не увидит за его непроницаемым взглядом.

Потом я догоняю друзей.

* * *

Кажется, что-то случилось. Во всяком случае, такого выражения лица я у профессора МакГонагалл просто не помню. Она держит в руках газету, «Пророк», судя по всему. Странно, утром Гермиона уже читала новости. Там не было ничего, что могло бы напугать нашего декана. Я вообще никогда не видел ее испуганной. До этого момента.

Пары только что закончились, и Гермиона задержалась, чтобы погладить маленьких единорогов, а мы пошли в библиотеку. МакГонагалл не заметила нас, выходя из-за угла, солнечный свет из окон галереи бил ей в глаза. К тому же она не смотрела перед собой, а повернула голову назад, видимо, обогнав неторопливо идущего собеседника и поворачиваясь к нему. Зато мы рассмотрели ее лицо превосходно. Тревога и гнев.

Я дернул Рона за руку, оттаскивая к ближайшему укрытию, нише за рыцарскими доспехами, и тоже прижался к стене. Привычка подслушивать — не самая похвальная, но она давно стала моей неотъемлемой частью.

В конечном итоге я и так знаю больше других. А уточнение нюансов никому еще не вредило.

— Альбус, но ведь это ужасно, — произносит тем временем МакГонагалл, обращаясь к вышедшему из-за поворота Дамблдору. На лице директора усталое, но почти спокойное выражение. Только морщины кажутся глубже да глаза не блестят.

— Согласен, Минерва, это печально, но мы не должны удивляться, — голос Дамблдора негромок, но властен, и МакГонагалл кивает, будто поддаваясь звучащей в этом голосе убежденности. Потом она поднимает голову:

— Но Альбус… это означает… война?

Дамблдор не отвечает, а мне хочется фыркнуть. К чему бы ни относилось потрясение в ее тоне, но если речь о войне, разве МакГонагалл не знает о ее неизбежности?

И все же что произошло? За моим плечом сопит Рон, и я от души жалею, что на нас нет мантии-невидимки. Риск, что медленно идущие профессора заметят нас в пустынном коридоре, был бы почти нулевым. А так остается уповать на то, что доспехи отличаются высотой и громоздкостью, и нас не заметят за ними. Я обращаюсь в слух и не свожу глаз с приближающихся.

— Что будет с учащимися? — продолжает МакГонагалл, видимо, начатую раньше беседу.

— Распределят по другим школам, я полагаю, — отзывается директор, сцепив руки за спиной и сосредоточенно глядя перед собой. — Что до войны, профессор МакГонагалл, думаю, нет нужды произносить это слово преждевременно. Игорь служил Волдеморту до его падения и не вернулся, как и Северус, когда он возродился. Поэтому он скрылся два года назад. Что побудило его вернуться в Дурмштранг, кто знает? Так или иначе, он сделал это напрасно.

— Альбус, гибель Каркарова занимает меня вовсе не так сильно, как участь дурмштрангских студентов. Идет третья неделя мая, приближается сессия. Будет ли Хогвартс принимать у себя тех, кто захочет здесь учиться? Будем ли мы экзаменовать их так же, как собственных учащихся?

Голос МакГонагалл сух и сдержан, и это помогает мне остаться неподвижным. Они стоят в пяти футах от нас, не замечая, поглощенные разговором, а я ощущаю приступ внезапного, беспричинного страха.

Каркарова схватили, должно быть, как изменника. Все-таки схватили.

А может быть и нет. Может быть, его убили в собственной спальне. Никто не скажет, и мне это в принципе безразлично так же, как нашему декану. Меня беспокоит совсем иное.

Мог ли Каркаров перед смертью сказать что-нибудь, разоблачающее Снейпа и его роль двойного агента? Знал ли он вообще о том, что Снейп предал «Тёмного лорда»? И если да, то…

Я чувствую, как застывает дыхание. Они не вломятся в Хогвартс, твердит внутренний голос, они не смогут! Они не заберут его.

Мне не приходит в голову задуматься, как именно я намереваюсь в случае чего противостоять легиону Риддла. Не имеет значения. Не позволю.

— Минерва, большая часть Дурмштранга разрушена до основания, — доносится до меня голос Дамблдора, — Волдеморт не зря провел столько времени, изучая разнообразные способы разрушения, в том числе маггловские. Если магически усилить действие некоторых химических элементов, взятых в нужной пропорции…

— Ради всего святого, — резко произносит МакГонагалл, — мы не можем просто смотреть, как рушатся магические школы по всему миру! Шармбатон восстановили, но на это понадобилось все влияние мадам Максим. Теперь Дурмштранг. Что дальше? Хогвартс? Вы же понимаете, Альбус, это вызов, вызов нам всем…

— Или лично мне и Гарри, — прерывает ее директор, а потом берет под локоть и они минуют нас, уходя дальше по коридору, — но мы не имеем права рисковать сейчас, когда магические способности Гарри еще не сформировались до конца. Я не хочу, чтобы он погиб, не получив шанса на победу.

— Так что же, вновь промолчим? В прошлый раз дело замяли, но на сей раз оно все-таки попало в газеты. Просто чудо, что тираж вчерашнего «Пророка» удалось изъять, не допустив распространения.

— Чудо по имени Артур Уизли, — еле слышно доносится до нас, и спины профессоров скрываются за поворотом, — если бы не его донесение…

Мы с Роном оторопело моргаем и смотрим друг на друга, словно пробудившись ото сна. Рону, наверное, удивительно было услышать имя отца.

— Каркаров убит, — резюмирую я как могу спокойно, ощущая, как холодеют кончики пальцев, — Дурмштранг разрушен, Шармбатон тоже подвергся атаке Пожирателей смерти. МакГонагалл права, следующая цель — Хогвартс. Ему нужен я.

— Гарри, — беспомощно произносит Рон, — не зная, куда деть руки, — не вини себя, ты ни в чем не виноват.

— Виноват, — отвечаю я ожесточенно, хотя сержусь не на Рона. Лишь на себя. — Виноват, потому что до сих пор не могу ответить ему. Ну да, все верно, вызов, вот что это было! — озарение приходит так внезапно, что я смеюсь. — И пока я не приму его, он будет подбираться все ближе. Мы ничего не выгадаем ожиданием. Риддл перебьет магические общины и наши школы поодиночке. Ему нужен я. Ему тоже нужно осуществление этого чертова пророчества.

Просто жизнь не в жизнь, если нас в ней двое! Нам везде будет тесно, никуда не скрыться от этого!

Мой смех становится сухим и резким, но я больше не испытываю давящей безнадежности. Странно, кажется, именно теперь впору опустить руки, а я ощущаю лишь жажду борьбы. Хватит прятаться.

Следующий раз… я приложу все силы, чтобы следующий раз стал решающим.

— Ребята, вы до сих пор не дошли до библиотеки? — к нам подходит улыбающаяся Гермиона. Она всматривается в наши лица, и ее улыбка тускнеет:

— Что-то случилось?

— Похоже, скоро дурмштранговцы появятся в Хогвартсе на сдачу ТРИТОНов, или как у них это называется, — бурчит Рон, взъерошивая свои длинные, почти до плеч волосы.

— То есть? — Гермиона встревоженно переводит взгляд с Рона на меня, и я выдаю на одной ноте:

— Каркаров убит Пожирателями смерти как предатель, Дурмштранг наполовину разрушен, все инициировано Волдемортом, следующая цель, видимо, Хогвартс.

Гермиона бледнеет и прислоняется к Рону, глядя на меня с откровенным страхом:

— Началось?

— Да почему началось, — горько улыбаюсь я, — для меня и не заканчивалось.

Они машинально обнимаются, теснее прижимаясь друг к другу, и я не выдерживаю. Срываюсь с места и кидаюсь прочь, не понимая, куда бегу, ничего не видя перед собой, пока не замечаю, что ноги несут меня к лестнице, ведущей в подземелья.

«Мы не будем делать этого чаще, чем необходимо». Мне совершенно необходимо. Только увидеть его. Прямо сейчас. Я должен его увидеть!