Повторим произошедшее. Я пойду на третий этаж и ударюсь о стену, а ты будешь сидеть в комнате слуг и скажешь, слышно было ли удар или нет.
— Почему бы и нет, — кивнула она.
Вот и отлично, как раз поможет ему, а то девушке явно скучно.
Третий этаж — место убийства.
Кондрат, глядя на коридор, где скончался граф, мог представить себе тот злополучный вечер. Как он выходил из кабинета, как шёл, после чего на него напали и по итогу убили. И как девушка выскочила из комнаты, услышав шум, но стала главной подозреваемой.
Подойдя к кабинету, Кондрат остановился и бросил взгляд направо. Там в нескольких метрах коридор поворачивал налево, и за углом можно было вполне спрятаться, чтобы тебя не было видно от двери кабинета. Проделав тот же путь, что и Хартергер, Кондрат не поленился удариться о стену. Удариться с той силой, с которой ударил бы сам, пытаясь сбросить человека. Из-за деревянных стен звук был гулким, услышать такой действительно было можно. Вопрос лишь в том, мог ли слуга его действительно услышать?
— И как? — спустился Кондрат вниз к Зей, которая послушно сидела на стуле для слуг около звонковой стены.
— Слышно, — кивнула она.
Значит, он не соврал.
— Только…
— Только что? — сразу встрепенулся Кондрат.
— Было слышно ну очень плохо, — произнесла Зей медленно, будто боясь расстроить Кондрата. — Если бы я не знала, чего услышать, могла бы и пропустить, если честно.
Интересное наблюдение…
То есть и обвинить во лжи слугу нельзя, ведь услышать можно, и он действительно мог услышать, но и сказать, что это сто процентов подтверждает его слова, нельзя, потому что действительно ли он услышал удар, не прослушал. Да, другие слуги наперебой рассказывали, что все они присутствовали, но главный свидетель — он пришёл раньше или позже? Потому что знал или действительно услышал и решил проверить? Опять слова против слов…
Но что Кондрата заинтересовало в этом доме, так это комната Шейны. Её неоднократно обыскивали и вынесли всё, что могло предоставлять интерес, однако Кондрат искал совершенно другое. Он искал подтверждение её слов. И нашёл их.
Учебники, тетради, письменные принадлежности — всё это так и осталось нетронутым, лежа по полочкам небольшого стола. Кондрат не поленился пробежаться взглядом по нескольким книгам и тетрадям. И да, культурология, этикет, математика, литература… к её обучению граф подходил ответственно. Что можно сказать и о записях в тетрадь, там Кондрат видел два почерка, один, несомненно, принадлежал графу, а другой самой Шейне.
То есть они действительно занимались. Об этом говорили учебные материалы. Причём надо отметить, что и книги, и особенно хорошие тетради были совершенно не дешёвым удовольствием, а значит граф действительно решил вкладываться в обучение дочери ведьмы.
Конечно, прибудь Кондрат сразу, когда следы ещё не остыли, комнату не успели обыскать, а девушку заточить в тюрьме, всё было бы гораздо проще. Однако сейчас оставалось лишь довольствоваться тем, что осталось после обыска, косвенно подтверждая или опровергая слова других людей.
«Но тот факт, что они занимались, не отменяет того, что они могли вместе и спать» — эта мысль была логичной и оставалась в голове Кондрата несмотря ни на что. То, что он нашёл, подтверждало слова девушки, но никак не опровергало слова прислуги. Можно было бы проверить саму девушку на девственность, конечно, но… тут тоже теперь был нюанс.
Последней чертой стал чердак.
Любой, наверное, захотел бы спросить, а зачем проверять чердак, когда убийство произошло на третьем этаже? Но Кондрат не первый год занимался подобными делами, и кому, если не ему знать, что иногда убийцы могли проникнуть в дом за несколько дней до убийства и просто дожидаться удобного случая. Ведь если так подумать, убийца знал план дома и знал, где можно спрятаться, чтобы подстеречь графа. Более того, он знал, когда надо его подстеречь, чтобы тот был один и рядом не оказалось лишних свидетелей.
Это могли ему рассказать, бесспорно. А мог он и сам всё разузнать, находясь в доме. А где лучше всего спрятаться и куда меньше всего заглядывают?
Чердак. С подвала подниматься слишком тяжело, а здесь спустился и уже на третьем. К тому же лестница на чердак находилась как раз-таки в том самом закутке, куда поворачивал у кабинета коридор. То есть, спустившись с чердака ты мог спокойно спрятаться за углом и дождаться графа. Этот нюанс Кондрат заметил, рассматривая коридор. Небольшая лестница, которая пряталась за последней дверью. По факту, ни жилых помещений, ни каких-либо часто посещаемых, между дверью на чердак и кабинетом не было. Вышел и без лишних свидетелей уже у цели.
Но на чердаке Кондрат к своему разочарованию ничего не обнаружил. К сожалению, порядок был не всегда ценными союзником в этом деле. Иногда пыль и грязь позволяли подтвердить догадку, а здесь явно следили за порядком.
— Я тоже слежу за своим чердаком, — тихо заметила Зей. — Там вещи, и не хочется, чтобы быль что-либо испортила.
— То есть у тебя там ни пылинки? — уточнил Кондрат.
— Да, всё чисто, — кивнула она. — Ты думаешь, что убийца прятался здесь?
— Думаю, — кивнул Кондрат.
Пробрался заранее, примерно зная строение дома. Залез на чердак, где прятался и ждал подходящего момента. А как настал момент, вышел и убил его, после чего скрылся. Ведь все бросились по тревоге в дом, а значит охраны снаружи так или иначе стало меньше. По идее, когда человек уже убит, надо усилить периметр, чтобы никого не выпустить, но для этого нужен опыт и понимание, что необходимо делать.
Так Кондрат добрался и до главы личной гвардии.
Личная гвардия, по большей части, выполняла охранные функции. Да, по факту, это была маленькая армия, а иногда и не маленькая, но такое было очень дорогим удовольствием. Многие сокращали её буквально до нужд охраны собственного поместья и хозяйств, так как времена, когда твой сосед мог напасть на тебя и отобрать земли, давно прошли.
Здесь численность личной гвардии не превышала тридцати человек, включая самого главу, с которым Кондрат и встретился.
— Насколько мне известно, вам сообщили о произошедшем буквально через полторы минуты, как было обнаружено тело, верно? Каковы были ваши действия? — спросил Кондрат.
Мужчина напротив не уступал по габаритам самому Кондрату. Крепкий, статный, с седеющей бородой, которая доходила до шеи. И смотрел на Кондрата он скорее снисходительно, считая его не более чем гражданским,
