дома или слуги при уборке. Если только кто-то из них не в деле.
И третий вариант — кто-то в доме сам убил графа. Просто взял, убил, после чего просто ушёл к себе и сделал вид, что только проснулся, попутно уничтожая улики. Это самый просто и очевидный.
Пока Кондрат раздумывал, Зей тихо спросила:
— Я… я не хочу отвлекать, но… почему на графа напали именно около кабинета, а не в нём?
— Потому что убийца знал, что в кабинете незаметно напасть будет сложно. И если он вломится, то пока пересечёт кабинет, тот успеет поднять тревогу. Подловить его в коридоре было более безопасно, как бы это не звучало.
Значит так, если бы были какие-то следы на втором, их бы нашли, а значит его, как бы он красиво не выглядел, можно вычёркивать. Остаётся первый и третий. Охрана уверяет, что никто не покидал территории поместья, но они могли пропустить его. И третий — кто-то из дома и есть убийца. Нужно как-то подтвердить одну из версий. А это надо вновь возвращаться к слугам и внимательно опрашивать каждого, да только…
— Кондрат, если мы закончили, может ещё прокатимся? — робко спросила Зей.
Он бы здесь, конечно, сидел и сидел, однако девушка требовала внимания. Всё-таки пригласить, а потом заставить сидеть с ним и слушать показания — это вряд ли именно то, на что она рассчитывала. Так что пришлось покинуть поместье не солоно нахлебавшись.
И тем не менее кое-что стало понятно. Убийца был или внутри поместья изначально или прибежал, убил и убежал. И если откинуть первый вариант, как самый сложный, то можно было предположить, что убийца всё же среди тех, кто был в поместье.
— Удивительная история, — произнесла Зей, когда они выехали на главную дорогу. — Только подумать, служанка, о которой заботился граф, стала главной подозреваемой и причиной ревности его жены!
— Ага… — пробормотал Кондрат.
— Знаешь, это ведь даже интереснее любовных романов, Кондрат. Мне кажется, что я даже понимаю, почему тебе нравится эта работа. В ней всегда что-то происходит.
— Да, есть такое… — пробормотал он, едва заметно усмехнувшись.
— А как ты находишь преступников?
— Много есть способов, Зей. Не думаю, что тебе будет интересно.
— А мне интересно, — подъехала она ближе.
Кондрат с лёгким сомнением посмотрел на девушку.
— Зачем тебе это?
— Ну как, мне интересно!
Интересно…
Кондрат в первый раз видел человека, которому было бы действительно интересно послушать про это. Нет, послушать про убийства был любой рад, услышать какие-нибудь отвратительные истории про серийных убийц, и чем хуже, тем лучше. Люди при всём своём натянутом на уши миролюбии и цивилизованности обожали жестокость, кровь и похоть. И если они говорили «не рассказывай мне такого», то чаще всего хотели услышать всё в мельчайших подробностях, жадно прислушиваясь к каждому слову.
Здесь было иначе. Зей действительно оказалась благодарной слушательницей. Она не перебивала, но задавала уместные и правильные вопросы. Её не интересовали истории про всяких маньяков, но зато она с любопытством слушала, как Кондрат ловил их, по каким признака определял, и что в принципе используют сейчас в мире.
— Отпечатки пальцев? — переспросила она, взглянув на подушечки пальцев.
— Да, у каждого человека свой отпечаток.
— И ни разу не совпадают?
— Нет.
— Вот прямо-таки ни разу? — Зей такое было сложно представить.
— На моей памяти такого не было.
Удивительное дело, но Кондрат рассказывал об этом всём со сосредоточением. И если так можно выразиться, у него в глазах даже появился живой интерес. Возможно, потому что он наконец мог поговорить не о каких-то глупостях, а о своей работе. Рассказать тонкости, объяснить особенности, привести примеры, и всё это при благодарном слушателе, который показывал интерес и задавал очень хорошие вопросы.
Всё же нет ничего приятнее, чем искренний интерес к твоей работе, и нет ничего лучше, чем поведать несведущему человеку о всех тонкостях. Кондрат был похож на теперь на ребёнка, который рассказывал кому-то об новой игрушке и том, какая она классная и как её проходить. А в ответ…
— По вашим историям можно писать книги! Знаете… эти… м-м-м… я даже не знаю, есть ли такой жанр или нет…
— Детектив?
— Что? — не поняла она.
И тут Кондрат вспомнил, что у них нет такого понятия, как детектив, особенно когда он произносит его на свой, родной манер. То есть если есть жанр детектив, то должен быть и жанр…
— Сыщик.
— Сыщик? — повторила Зей за ним.
— Да, жанр сыщика. Вернее… сыскной жанр. Так звучит лучше.
— Сыскной жанр… — пробормотала она, будто пробуя эти слова на вкус. — Сыскной жанр… Звучит красиво. Книги, где очень мужественный, красивый, умный, богатый, сильный мужчина будет расследовать жуткие истории… мне… — Зей улыбнулась. — Мне нравится. Думаю, было бы интересно почитать такую историю.
— Многим интересно. На моей родине подобные книги пользовались определённой популярностью.
— А у нас о подобных даже не слышали.
— Так попробуй написать её сама, — пожал плечами Кондрат. — Станешь основоположником нового жанра. Насколько я знаю, ещё пока никто такие книги не писал.
— Я? — удивлённо захлопала она глазами.
— Да. Почему нет? Никто их не пишет, а есть люди, и их не мало, кто хотел бы такое почитать. Вот для них ты и будешь писать.
— Но… их мало… да и кто меня читать будет?
— Там один человек, там один человек, и вот уже набралась тысяча, а потом и десять тысяч. К тому же, попытавшись, ты ничего не теряешь, — заметил он. — Сама говорила, что ничего не умеешь, а здесь как раз и будешь писать книги. Будет твоим хобби, а если всё удастся, то и работой.
— Но я… я не сведуща в этом всём. Даже не представляю, как все эти расследования могут выглядеть.
— Что ж, тогда у меня есть для тебя пара историй…
* * *
Везде хорошо, но на работе лучше. Особенно, когда ты получаешь положительные результаты по запросу, который разослал по всему городу. Да, действительно, несколько кузниц откликнулись, сообщив, что у них действительно делали заказ на изготовление таких наконечников. Однако из всех Кондрат выделил только одну кузницу, заказ которой пришёл на двадцать наконечников всего два месяца назад. Почему? Да потому что это был самый свежий заказ и
