По какой-то идиотской причине, он подумал о Джоне Мэтью. Когда ублюдок вступил в программу по обучению воинов, он был особенно мелким претрансом с одним лишь именем Братства и клеймом в форме звезды на своей груди. Он был отличной мишенью для издевок и Лэш жестко прошелся по парню.
Господи, тогда, он и понятия не имел, что значит быть третьим лишним. Как это заставляет чувствовать себя никчемный куском дерьма. Пока ты смотришь, как другие продолжают жить и готов отдать все на свете, лишь бы быть с ними.
Хорошо, что он понятия не имел, каково это. Или только что и думал, как надрать задницы тем двум ублюдкам.
Стоя здесь и сейчас, опираясь на мохнатую, холодную кору дуба, смотря в окна фермерского дома, как какой-то золотой ребенок живет его жизнью, он ощутил, что пора переходить к действию.
Если это будет последней вещью, которую он сделает, то собирается вытрясти немного дерьма.
Это было даже важнее Хекс.
Этому парню, посмевшему отправить Лэша на смерть — не быть предводителем. Нужно послать сообщение своему папочке. В конце концов, он был гниющим яблоком, не далеко упавшим от дерева и расплата была сукой.
ГЛАВА 39
— Это прежний дом Бэллы, — прокомментировала Хекс, приняв форму на лужайке рядом с Джоном Мэтью.
Когда он кивнул, она осмотрела окрестности. В лунном свете дом Бэллы с изогнутым крыльцом и красной трубой, казалось, светился белым сиянием, словно вы очутились в какой-то сказке, и было жаль, что это место теперь пустовало: в нем не было ничего, кроме внешних огней датчиков системы безопасности.
Факт того, что снаружи, на подъездной гравийной дороге стоял припаркованный Форд F-150, а из окон лился свет, только обострял чувство отчужденности и запустенья.
— Бэлла первой нашла тебя?
Джон сделал неопределенный жест рукой, а затем указал на небольшой дом по соседству. Он начал жестикулировать, но затем остановился, разочарованный языковым барьером.
— Кто-то в том доме… кого ты знал, они и познакомили тебя с Бэллой?
Кивнув, он полез в свою куртку и достал нечто похожее на браслет ручной работы. Забрав его у Джона, она посмотрела на выгравированные на внутренней стороне символы на Древнем Языке.
— Террор. — Когда он ткнул рукой себе в грудь, она сказала: — Твое имя? Но как ты узнал?
Он коснулся своей головы, затем пожал плечами.
— Оно само пришло к тебе. — Она сосредоточилась на небольшом домике с бассейном на заднем дворе и почувствовала, что его воспоминания остры именно об этом месте, потому что всякий раз, когда его взгляд проходил по террасе, его эмоциональный фон загорался, как распределительный щиток, запитавший слишком много сетей.
Впервые он пришел сюда, чтобы кого-то защитить. И это не Бэлла.
«Мэри, — подумала она. — Мэри — шеллан Рейджа. Но как они познакомились?»
Странно… на этом месте образовалась глухая стена, отрезающая ее от той части.
— Бэлла связалась с Братством и за тобой пришел Тормент.
Когда он снова кивнул, она отдала ему браслет обратно, и пока он пальцами поглаживал выгравированные на нем символам, она удивилась течению времени. С тех пор, как они покинули особняк прошел всего час, но Хекс казалось, словно они целый год провели вместе.
Боже, он дал ей больше, чем она могла даже представить… теперь понятно, почему он был таким понимающим, когда она слетела с катушек в операционной.
Он пережил кромешный Ад, не столько живя в своей прежней жизни, сколько влача жалкое существование.
Вопрос в том, как он вообще затерялся в человеческом мире? Где были его родители? Король был его попечителем, пока Джон был претрансом — об этом говорилось в его документах, когда она впервые встретила его в ЗироСаме. Она предполагала, что его мать мертва и визит на автовокзал этого не опроверг… но в истории были пробелы. Некоторые производили впечатление быстро-заполняемых, другие же, казалось, он был не в состоянии заполнить.
Нахмурившись, она ощутила, что его связь с отцом оставалась по-прежнему крепка, даже если ему самому неизвестно, виделся ли он с ним когда-нибудь или нет.
— Ведешь меня в последнее место? — негромко спросила она?
Окинув, казалось, на прощание все взглядом, он дематериализовался и она последовала за ним, благодаря его крови, находившейся в ее организме.
Когда они приняли форму перед потрясающим современным особняком, им овладела такая тоска, что его эмоциональный спектр фактически начал саморазрушение. Силой воли, ему все же удалось вовремя остановить распад до наступления критической ситуации.
Стоит вашей энергетической системе рухнуть, как вы истощились. Теряясь среди своих внутренних демонов.
Что заставило ее вспомнить о Мердере. В день, когда он узнал о ней правду, она отчетливо помнила, представшую перед ней его эмоциональную кардиограмму. Стальные балки, являющиеся основой психического равновесия, были ничем иным, как руинами.
Она была единственной, кто не удивился, когда он сошел с ума и исчез.
Кивнув ей, Джон подошел к входной двери, вставил ключ и повернул. Как только она открылась, Хекс учуяла запах пыли и затхлости, указывающие на то, что это еще одно заброшенное место. Но внутри не было ничего прогнившего, в отличие от здания бывшей лачуги Джона.
Когда он включил свет в фойе, она едва не ахнула. На стене, слева от двери, находился свиток, гласящий на Древнем Языке, что это имение Брата Тормента и его законной шеллан, Веллесандры.
Что объясняло, почему Джону здесь было так больно. Хеллрен Веллесандры не единственный, кто спас претранса.
Сама женщина имела значение для Джона. Чертовски большое значение.
Джон шел по коридору, зажигая все больше света. Его эмоции сочетали в себе горько-сладкую любовь и ревущую внутри боль. Когда они пришли в захватывающую дух кухню, Хекс подошла к столу в нише.
«Он сидел здесь, — подумала она, положив руки на спинку одного из стульев… — в свою первую ночь в этом доме, он сидел здесь».
— Мексиканская кухня, — пробормотала она. — Ты так боялся обидеть их. Но затем… Веллесандра… — Как ищейка, идущая по свежему следу, Хекс отслеживала, что чувствовала в его воспоминаниях. — Веллесандра приготовила тебе имбирного риса. И… пудинг. Ты впервые почувствовал себя сытым, твой желудок не крутило и ты… и ты был так удивлен, что не знал, как с этим справиться.
Кинув через всю кухню на Джона взгляд, она увидела, каким бледным стало его лицо, а глаза слишком блестящими и понимала, что он вернулся в свое ссутулившееся, за столом хрупкое тельце… потрясенного добротой, впервые проявленной кем-то по отношению к нему за очень долгое время.
