Какие прекрасные слова, подумала Маргарита. Я еще никогда не слышала таких прекрасных и приятных слов: папа послал за тобой. Как это естественно. И она пошла с Мерси в дом.
Они все сидели за большим круглым столом. Ее мачеха Алиса, Сесилия и ее муж Гайлс, Елизавета и ее муж, Джон и его жена, Мерси и Клемент, Маргарита и Уилл. А во главе стола сидел отец. Лицо его было безмятежно. Казалось, он не знал об опасности, нависшей над домом. Он смеялся, делая вид, что недоволен тем, что Маргарита мечтает среди бела дня, журил ее за опоздание, называл это грехом, словом, подшучивал над ней. И она смеялась вместе с ним и остальными, но старалась не смотреть отцу в глаза из страха, что тот увидит ее слезы. Он знал, почему она не смотрит на него – отец с дочерью были очень близки, и хотя отец любил всех в своей семье, самое большое взаимопонимание было между ним и его дочерью Мэг. Все смеялись – он мог рассмешить кого угодно, действуя как фокусник или волшебник; причины для смеха, как и предметы, у фокусника возникали из ничего. Но ее рассмешить было трудно. Она была слишком близка к этому фокуснику, знала все его трюки. Она знала, что его искрящиеся весельем глаза следят за окнами, а уши прислушиваются к каждому звуку.
В дверь громко постучали.
Джиллиан, их горничная, вбежала в комнату. Ее рот был раскрыт от удивления. Кто-то хочет видеть сэра Томаса.
Сэр Томас встал из-за стола, но человек уже оказался в комнате. В руках он держал свиток. Он низко поклонился. Лицо его выражало печаль – ему было неприятно выполнять возложенную на него миссию. Он сказал, что сэр Томас должен завтра предстать перед членами королевской парламентской комиссии и поклясться подчиниться закону о главенстве английского короля над церковью.
Все молчали. Маргарита смотрела в свою тарелку, стоявшую на старом деревянном столе, таком знакомом ей, потому что за этим столом она сидела всю свою жизнь. Почему так громко поют птицы? Разве они не понимают, что это день страшного суда? И солнце так ярко светит, что ее затылок горит огнем. Она может потерять сознание. Ей не хотелось этого – хотелось, чтобы голова оставалась ясной, чтобы она могла запомнить каждую деталь, каждую черточку этого любимого лица.
Мачеха смертельно побледнела, похоже, она вот-вот упадет в обморок. Семья была потрясена. Все молчали, замерев на своих местах.
Маргарита взглянула на отца. Глаза его засветились весельем. Нет, взмолилась она, только не сейчас! Я не вынесу, если ты превратишь все это в шутку. Пожалуйста, не надо!
А он улыбался ей, как бы уговаривая разделить веселье. Маргарита, мы так хорошо понимаем друг друга, и мы должны помогать друг другу.
Тогда она встала из-за стола, подошла к посланцу и сказала, глядя ему в глаза:
– Да это всего лишь Дик Холливел! Послушайте, да это всего лишь Дик!
И они набросились на отца, журя его за то, что шуточки его заходят слишком далеко. Отец смеялся вместе с ними, незыблемо веруя в то, что не стоит думать о несчастье, пока оно не стряслось. Он часто говорил, что самое страшное – это ожидание беды, а не сама беда.
Маргарита отправилась в детскую, ища утешения в своей маленькой дочке. Она думала о ее будущем, о том, что у нее, когда она вырастет, тоже будут дети. Ей не хотелось думать о том, что случилось и о последствиях случившегося.
Услышав голоса под окном, она выглянула и увидела отца, который прогуливался с герцогом Норфолкским, прибывшим для того, чтобы переговорить с ним о завтрашнем дне. Маргарита, прижав ладони к сердцу – она опасалась, что мужчины внизу услышат, как громко оно стучит, – прислушалась, к их разговору.
– С принцами очень опасно бороться, – сказал герцог. – Как друг, советую вам подчиниться воле короля.
И тут она услышала голос отца. Он был грустным, хотя это могло ей всего лишь показаться.
– Разница между мной и вами, ваша милость, заключается лишь в том, что я умру сегодня, а вы завтра.
Этой ночью она не спала. Казалось, смерть уже вошла в их дом. Она вспоминала рассказы о заточенных в Тауэр. Она сравнивала эту мрачную тюрьму с их веселым домом.
Маргарита горько плакала, брала на руки ребенка, стараясь ощутить теплоту его тельца и немного успокоиться. Но Маргарита Роупер не могла успокоиться. Смерть нависла над их домом, пытаясь отнять у нее самое любимое существо.
Отец уехал на следующий день. Она смотрела, как он спускается по лестнице к реке в сопровождении Уилла с высоко поднятой головой. Он уже был похож на святого. Он не оглянулся назад. Он хотел, чтобы они верили: он скоро вернется.
Катерина Ховард была в саду, наблюдая сквозь ветви деревьев за рекой. Она пополнела с тех пор, как встретилась с Фрэнсисом на коронации. Теперь ее интересовали наряды – ей хотелось иметь богатые платья, украшать волосы цветами и лентами.
Катерина была еще юной, но выглядела, как семнадцатилетняя девушка – пухленькая, вполне созревшая. Она была хорошенькой, веселой, любила смеяться и все еще была влюблена в Фрэнсиса.
Жизнь прекрасна, считала она, а будет еще прекрасней. Фрэнсис был ее мужем, она его женой. Очень скоро они поженятся по-настоящему.
Она стояла и смотрела на реку. Вдруг кто-то, подошедший неслышно, закрыл ей ладонями глаза. Она взвизгнула от удовольствия, уверенная, что это Фрэнсис. Он часто приходил сюда, чтобы увидеться с нею. Он все еще жил в доме ее дяди.
– Догадайся, кто это? – спросил знакомый голос.
– Мне не нужно гадать, я и так знаю!
Она освободилась от его рук и повернулась. Они поцеловались.
– У меня прекрасная новость, Катерина! Я должен рассказать тебе о ней.
– Хорошая новость?
– Великолепная! Думаю, ты тоже с этим согласишься.
– Ну же, рассказывай скорей!
Он смотрел на нее с улыбкой, медля раскрыть свой секрет, ибо предвкушал удовольствие, которое они оба получат.
– Ну ладно, слушай. Ее милость согласилась принять в свой дом еще одного джентльмена. Как ты думаешь его зовут?
– Фрэнсис!
Он кивнул.
– Значит, ты будешь здесь… под этой крышей! Восхитительная новость!
Они обнялись.
– Теперь нам будет гораздо легче встречаться, Катерина. Она улыбнулась. Действительно, встречаться им будет гораздо легче. Еще легче, чем он думает.
К ним подошли несколько молодых пар. Среди них был друг Фрэнсиса – Дэмпорт.
Увидев их, Катерина и Фрэнсис перестали обниматься. Все расхохотались, а один из юношей в шутку заметил:
– Вы слишком часто целуетесь с Катериной Ховард, Фрэнсис. Не думаете ли вы, что берете на себя большую смелость?
На что Дерхэм ответил:
– Кто может запретить мне целоваться с женой?
– Как интересно! – воскликнула одна из девушек.
