— Вы доверяете Эшбруку больше, чем мне? — бархатным голосом спросил он. Она хмыкнула:
— Да нет. Просто я вас слишком хорошо знаю. Вы бы, наверное, заставили Уиттенстолла или Паунда взять мою рукопись, прибегнув к угрозам или пообещав заплатить. В любом случае я бы так и не узнала, действительно ли моя поэма достойна того, чтобы ее издавать. Я бы скорее предпочла попытать счастья, как все начинающие авторы.
Саймон побарабанил пальцами по столу.
— Понятно.
— И все равно, даже если бы вы сумели добиться издания «Таинственной леди», вы не можете гарантировать, что ее станут покупать. Существует предел даже для вашего огромного влияния в Лондоне, милорд. Но за предложение спасибо. — Эмили повернулась и быстро вышла из комнаты.
Саймон посмотрел, как закрылась за ней дверь библиотеки, и глубоко вздохнул:
— Черт подери!
Она, конечно, права. Устроить публикацию рукописи не так уж трудно. Уиттенстолл или Паунд были бы счастливы издать поэму за определенную мзду или чтобы избавиться от угрозы… Но заставить читателей покупать творение Эмили — совсем другое дело.
Он все еще размышлял над этим, когда дверь снова открылась и на пороге появилась Араминта Мерриуэдер.
Саймон встал ей навстречу:
— Доброе утро, тетя. Я полагаю, ты собираешься предложить совет и помощь новоявленной хозяйке?
— Я обещала ей осмотреть поле битвы, — улыбнулась Араминта, изящным жестом снимая перчатки и опускаясь в кресло, где только что сидела Эмили. — Твоя супруга намерена сделать все, чтобы прием прошел безупречно и твоя честь перед лицом beau monde не потерпела урона.
Саймон простонал:
— Я знаю. Я говорил ей, чтобы она перестала об этом беспокоиться.
— Вряд ли она послушается. Бедная девочка влюблена в тебя по уши и сделает для тебя все, Блэйд. Особенно она страшится подвести тебя в глазах общества. Ты несешь огромную ответственность. Надеюсь, ты понимаешь.
Саймон бросил на нее недовольный взгляд:
— Уверяю тебя, я полностью понимаю свои обязательства перед женой.
— Н-да, пожалуй. Она тоже в это верит. Верит, что ты не можешь сделать ничего дурного…
— За последние сутки ее мнение могло измениться, — мрачно произнес Саймон. — Ее никчемный мот отец уже погубил себя. Замечу, на несколько месяцев раньше, чем предполагалось. Он имел наглость обратиться к ней за помощью.
Брови Араминты взлетели вверх.
— Понимаю. А она обратилась к тебе?
— Она очень верно рассудила, что вряд ли имеет смысл просить меня о его спасении, и я подтвердил, что она не ошиблась. — Саймон хлопнул ладонью по столу и поглядел на раскрытую пасть драгоценного дракона, который стоял в углу на книжкой полке. — Я не стану этого делать, Араминта! Слишком долго я ждал. Уберечь ее брата от глупой дуэли и отпустить с крючка Норткота, Канонбери и Пеппингтона — это одно. А спасать Бродерика Фарингдона — совсем другое. Эмили сразу все поняла.
— Да, но Эмили так подвержена романтическим идеалам и любит истории со счастливым концом. И до сих пор ты был к ней снисходителен.
— Если она питает напрасные надежды, это ее беда. Для таких надежд нет никаких оснований.
— Ты прав, разумеется… Совершенно никаких оснований, кроме, пожалуй, убеждения, что ты исключительно героичен и что ты самый лучший в мире муж…
Саймон сузил глаза.
— Ты находишь, что это смешно?
— Я считаю, что это наивно, — откровенно заявила Араминта. — Но полагаю, ты постепенно развеешь ее иллюзии. Эмили слишком умна, чтобы всю жизнь оставаться наивной.
Саймону с трудом удалось сдержать охвативший его гнев.
— Тетя, не дразни меня. Это тебя не касается.
— Возможно, и так, — быстро согласилась Араминта и пожала плечами. — Эмили на тебя сердится?
Саймон встал и подошел к чайному столику. Он взял зеленый с золотыми узорами чайник и налил две чашки «Лэп Сэнга».
— Если уж совсем откровенно, то я не могу понять, что сегодня творится с Эмили… Она в странном настроении.
— Что ты имеешь в виду?
Саймон протянул Араминте ее чашку и, не садясь, отхлебнул изысканного напитка.
— Она встревожена. Измучена. Бегает повсюду с таким видом, будто у нее на уме нечто поважнее, чем катастрофа, грозящая ее отцу. Но сердитой она не кажется.
— Ну что ж, я полагаю, скоро ты выяснишь, злится она на тебя или нет.
— И каким же образом я получу столь ценные сведения? — пробормотал Саймон.
— Посмотришь, как она поведет себя в постели, разумеется. — Араминта многозначительно усмехнулась в свою чашку. — Она еще не начала отказывать тебе в своих ласках?
Саймон с изумлением почувствовал, что густо краснеет.
— Проклятье! Араминта, я не собираюсь обсуждать с тобой мою личную жизнь!
— Ну разумеется.
Он бросил на нее испепеляющий взгляд:
— Эмили не имеет понятия о том, как воспользоваться силой своего пола, для того чтобы что-то получить или чтобы наказать меня.
— Наверное, ты прав. — Араминта покачала головой. — Твоя графиня действительно чересчур наивна, чтобы прибегнуть к таким обычным женским уловкам.
— Будь так любезна, перестань повторять одно и то же, — в ярости сказал Саймон. — То, что у Эмили нет обычного набора женских фокусов, еще не означает, что она наивна, черт подери.
— А как насчет того, что она считает тебя идеалом мужа? Разве это не наивность?
— Черт подери, совсем… — Саймон хотел добавить еще что-то, но тут дверь библиотеки снова отворилась и в комнату впорхнула Эмили.
— Извините, милорд. Араминта, слава богу, вы здесь, — выдохнула Эмили. — Я только что узнала, что надо дать музыкантам список произведений, которые мне бы хотелось услышать во время приема. Я пытаюсь решить. У вас нет никаких предложений?
— Придерживайтесь Моцарта, моя дорогая, — посоветовала Араминта, поставив свою чашку и поднимаясь с кресла. — С Моцартом никогда не ошибетесь. Весьма изысканный композитор!
— Да-да, вы совершенно правы, — немедленно согласилась Эмили. — Мне как раз хотелось, чтобы прозвучала по-настоящему изысканная музыка. Ведь все знают, что Блэйд прекрасно образован. И все будут ожидать соответствующей музыки.
— И мы не должны их разочаровать, правда? — выходя из библиотеки вслед за Эмили, Араминта безмятежно улыбнулась Саймону.
Саймон остался в библиотеке один, снова и снова спрашивая у себя, почему он не испытывает того бурного триумфа и удовлетворения, которое должен был бы чувствовать в такой день.
Вести переговоры с шантажистом и одновременно готовиться к светскому приему и в самом деле многовато для женщины, мрачно решила Эмили, отправляясь на следующий день в литературный салон леди Тернбулл.
