в школе и попадал в полицию, сидит в кресле директора. Весь из себя успешный и все его грехи будто позабыты. А я? Я - неудавшийся проект родителей. Безмозглая неудачница без будущего. Я же говорила тебе, Катя. Он настоящий психопат. Мама многое сделала, чтобы его исправить. Но он просто приспособился к жизни. Не знаю, каким ты его видишь. Настоящий он - предельно жестокий монстр. Бесчувственный и безжалостный. Страшнее него человека я не встречала никогда. Я уверена, что однажды он переступит эту грань, за которой он притворяется нормальным и убьет кого-нибудь. Надейся, что это будешь не ты.
— Когда ты собираешься заканчивать? — интересуется профессор, перебив ее и посмотрев на часы, словно его сестра не охапкой грязного белья из прошлого передо мной трясет, а реально немного заболталась. — Предупреди Екатерину, что ей придется стоять еще час-другой, если собираешься ей как следует поплакаться.
Она прикрывает глаза.
— Да с меня хватит, пожалуй. Бесполезно кого-то убеждать рядом с тобой. Кать, у тебя есть последний шанс пойти сейчас за ручку со мной и жить потом нормальной жизнью. Можешь верить, можешь нет. Я понимаю, что мы незнакомы и я для тебя выгляжу сейчас хуже, чем он. Но если согласишься - я найду для тебя доказательства. Найдем моих бывших одноклассников. Думаю, они выросли и осознали, что происходило тогда. Сходим к нашему семейному психотерапевту, с которым он работал в детстве. Он подтвердит, что с этим человеком что-то явно не так. Просто учти, после того, что я тебе при нем рассказала, мой брат не будет относиться к тебе, как прежде. Он не любит людей, которые знают его истинное лицо.
Она выжидающе смотрит на меня некоторое время, а я на нее, но не двигаюсь с места.
— Боже. — произносит она, протяжно вздохнув. — Твой выбор. Ломай себе жизнь. Ты еще вспомнишь об этом моменте и будешь бесконечно жалеть. Если сможешь. Я сделала все, что могла, меня больше не будет мучить совесть. А знаешь, что? — она неожиданно вскидывает голову на своего брата. — Я и впрямь схожу в деканат. Я не оставлю тебя в покое. Достал ты меня. Моя очередь разрушать тебе жизнь.
Она резко разворачивается и уходит по направлению к институту, а я прикладываю руку ко лбу, глядя ей вслед.
Совсем, что ли? Боже. Что она делает?
— Ох. — вырывается у меня. Когда она подбежала ко мне, я даже не предполагала, что разговор дойдет до такого. Это как... потянуть волосок, зацепившийся на сливе и вытащить из канализации километровый клок ужаса.
Я поворачиваюсь к профессору, а потом мои ноги застывают и не могут сдвинуться. Дело в том ,как он смотрит вслед своей сестре. По-моему, ей конец. Судя по взгляду, он уже мысленно ее вскрывает тупым ножом.
Я не знаю, что на самом деле у них в семье творилось, но кое в чем я ей верю. Ее брат и так иногда до трясущихся коленок напрягающий человек, но сейчас, по-моему, он забылся и перестал контролировать выражение своих глаз. Такое чувство, будто он случайно спал морок, скрывающий его, и я реально увидела настоящего монстра. Он казался немного более обычным, когда расправлялся с конкурентами в лесу. Хотя я тогда чуть в штаны не наложила.
— Хм. — вырывается у него и на губах внезапно появляется усмешка. — Ладно, с этим пора заканчивать.
Затем он опускает тот же взгляд на меня, и я чувствую, как мои глаза становятся круглыми.
Это же он не про меня? Не про меня же?
И что значит “заканчивать”?!
— Ее ведь надо остановить. — говорю я ему растерянно, потому что молчание между нами затягивается. И это совсем неуютно. Да и как-то охота снизить градус напряжения в этом месте. Сейчас, похоже, он зашкаливает. — Она ведь наговорит черте что... Я сбегаю.
Я разворачиваюсь, чтобы броситься за странной сестричкой профессора, но только делаю это, как внезапно мой хвост натягивается, голова откидывается назад и я, пошатнувшись, врезаюсь в тело профессора позади меня.
— А, блин!
— Цветкова, остановись. — этот монстр держит меня за хвост, поймав в последний момент, прежде чем я успела бы убежать. Мне хочется зарычать на него и спросить - почему он не подумал о другом способе остановить меня, но его низкий и ровный голос словно гипнотизирующе действует на меня. — Смелость в заднице внезапно заиграла? Кто тут до этого слова вставить не мог, а теперь что?
— Чего? — фыркаю я. — Просто я давала ей высказаться! Пусти.
— Если ты в словесной перепалке всасываешь, то что ты собираешься сделать сейчас? — интересуется профессор. — Драться? Тогда помедленнее иди. Хочу успеть посмотреть на это.
Очень смешно. Драться с этой ненормальной я точно не собираюсь.
— Просто хочу остановить и нормально поговорить.
— Я уже видел ваш разговор. Не впечатлило.
— Просто... — я морщусь, почувствовав боль, потому что он, похоже, накручивает мой хвост на кулак. Какого?... — Волосы отпусти уже, а? Мне больно, вообще-то.
Он разжимает руку и мои волосы проскальзывают с тихим шорохом между его пальцев. Я отстраняюсь от него и поправляю резинку на голове. Черт, складывается иногда ощущение, что он вообще не шарит, как обращаться с людьми. Он уже в третий раз, кажется, таскает меня за волосы. Когда заставлял писать курсовую и дергал за хвост, когда я едва не уснула лицом в кофе, и теперь это. Надо ему будет рассказать, что есть другие части тела, более пригодные для того, чтобы привлечь внимание человека или остановить его.
— Ладно. Иди, Цветкова, пока отпускаю.
— За сестрой твоей? — я поворачиваюсь к нему. Он, тем временем, стряхивает с руки пару моих выпавших волос, а я поджимаю губы, глядя на эту замечательную картину.
— Естественно, нет. Тебя подруги ждут.
— Откуда ты... — хочу спросить я его ,но он косится в сторону, и я поворачиваю голову, а затем примерзаю к асфальту. Алена и Света... Стоят метрах в тридцати от нас, взявшись под ручку и со странным выражением на лице смотрят на меня. И с каких пор?... Я же сказала, что приду, как закончу. Блин. Блин, блин.
— Но что насчет твоей сестры? — даже несмотря на эту паршивую ситуацию я не могу сдвинуться с места. — Она сейчас пойдет в деканат и поднимет там кипиш. Ты не собираешься
