Лихо…
Подошёл к краю поляны, где начинались следы. Земля здесь была мягкой после недавнего дождя, отпечатки читались легко.
След рысака — широкие лапы с отпечатками когтей, глубоко вдавленные в грунт. Шаг неровный, размашистый. Бежал быстро, но не сломя голову — ещё надеялся уйти. А вот дальше…
Присел на корточки, изучая едва заметные вмятины в мягкой земле. Четыре точки соприкосновения — кошачья лапа. Глубина вдавливания говорила о весе и мощи.
— Девочка, это твоя работа? — спросил я, обернувшись к кошке. — Так вот почему ты так долго не появлялась. Выслеживала добычу?
Она лишь зевнула и лениво качнула хвостом.
Картина схватки постепенно прояснялась. Рысак бежал по прямой, его следы глубокие и ровные — суета, но ещё не полное отчаяние. А вот кошка… Её отпечатки располагались под углом к траектории жертвы. Она не преследовала в лоб, а перехватывала, возможно, используя навык невидимости.
Особенно интересным был последний участок. Следы рысака резко меняли направление — он попытался свернуть влево, к густым зарослям. Но здесь земля была взрыта когтями кошки. Она сделала мощный прыжок, перекрыв путь к отступлению.
— Умно, настоящая охотница, — серьёзно кивнул я. — Загнала в угол.
Честно говоря, схватка была короткой — это было ясно даже без особых знаний следопыта. Мало крови вокруг, значит, зверь умер быстро. Земля взрыта только в одном месте — тут и произошла развязка. Никаких следов долгой погони или затяжного боя.
— Ты охотилась на него специально, — сказал я кошке. — Это не случайная встреча. Ты знала, где он появится, и ждала. Выслеживала всю эту неделю.
Кошка поднялась и подошла к телу рысака. Лапой она аккуратно перевернула тушу, обнажив живот зверя.
Принюхалась, затем посмотрела на меня. В её взгляде было что-то просящее. Она мяукнула — короткий, требовательный звук.
— Что ты хочешь? Ты хочешь его… внутренности? — не спрашивал, а констатировал я, попытавшись использовать татуировки. Их обдало жаром, и зверюга мяукнула ещё раз, не отводя взгляда. В её глазах читалось не просто желание — настоящая потребность.
Присел на корточки рядом с тушей, размышляя.
Сейчас кошка доверяла мне настолько, что просила об услуге, это мне только на руку, если хочу приручить. Хочу ли я обманывать её доверие? Точно нет.
Красавчик тихо пискнул у меня на плече, чувствуя мое волнение. Я погладил его, не отводя взгляда от кошки.
— Хорошо, — сказал я тихо. — Помогу тебе.
Достав нож, аккуратно вскрыл грудную клетку рысака. Работа была не из приятных, но я справился быстро и чисто. Сердце оказалось размером с мой кулак, тёмно-красного цвета с синеватыми прожилками, похоже следы магической энергии.
Едва я вытащил его, как кошка рыкнула без агрессии, подошла и принюхалась к сердцу. Её зрачки расширились, а в воздухе появился легкий озоновый запах.
— Всё? — спросил я. — Тебе нужно сердце?
Хищница лишь развернулась и лениво направилась к границе безопасной зоны. Я замотал орган рысака в тряпицу и отправился за ней, качая головой. Деликатес это у неё, что ли?
Дорога домой прошла в молчании. Теперь кошка шла рядом, не отставая ни на шаг. Время от времени она поглядывала на тряпицу в моих руках, и в её глазах вспыхивал голодный огонёк.
Красавчик вёл себя беспокойно. Он чувствовал напряжение в воздухе, магическую энергию, исходящую от завёрнутого сердца. Несколько раз он спрыгивал с моего плеча и семенил рядом, поглядывая на кошку с опаской, но та словно не замечала его.
Когда мы наконец добрались до дома, солнце уже клонилось к закату. Золотистые лучи пробивались сквозь окна, окрашивая комнату в тёплые тона. Кошка остановилась на пороге, словно ожидая приглашения.
— Проходи.
Положил сердце на стол и развернул ткань. Орган всё ещё источал магическую энергию — он словно пульсировал собственной жизнью.
Похоже, пора…
Кошка вдруг подошла совсем близко и положила лапу на мою ладонь. Жест был четким и недвусмысленным.
Я сел на краю кровати, протянув руки к хищнице.
— Кыш, — шикнул я на горностая, и тот, словно понимая серьёзность момента, спрыгнул с меня и укрылся в углу комнаты. Решил остаться и наблюдать за происходящим с безопасной дистанции.
Огромная хищница села передо мной, её жёлтые глаза смотрели прямо в мои. В них не было ни страха, ни агрессии — только спокойная решимость.
— Хорошо, девочка, — прошептал я, медленно поднимая руки. — Давай попробуем.
Осторожно положил ладони ей на голову, чувствуя под пальцами мягкую шерсть и тёплую кожу. Мгновенно ощутил пульсацию — не физического сердцебиения, а чего-то более глубокого. Магическая энергия текла под моими ладонями, как подземная река, мощная и древняя.
Мои татуировки отозвались немедленно. Красные узоры вспыхнули ярким светом, заливая комнату багровым сиянием. Жар разлился по предплечьям, согревающий, как солнце после долгой зимы.
Почувствовал, как от моих рук протягиваются невидимые нити — не физические, но вполне реальные. Они тянулись к сознанию кошки, ища разрешения войти, установить связь.
И…
Она позволила.
Вместо сопротивления, которого я ожидал от такого гордого и независимого существа, кошка добровольно открылась мне. Её сознание не было крепостью, которую нужно было штурмовать — она сама распахнула ворота, позволяя мне войти.
Что… Что это?
Сила.
Невероятная, первобытная сила хищника, который знал себе цену. Гордость, доходящая до высокомерия — она не могла позволить хоть кому-то забыть об этом. Даже своему Мастеру.
Но глубже, под этими доспехами из гордости и силы, я нашёл преданность.
Не слепую покорность, которую встречал у обычных питомцев, а осознанную преданность того, кто выбрал сам. Она помнила мою доброту, когда я кормил её рыбой в мастерской. Помнила, как лечил её раны после схватки с волками.
В её памяти я увидел кадры нашего знакомства с её стороны — как она наблюдала за мной из тени, как оценивала каждый мой поступок, как медленно, осторожно училась доверять. Каждое проявление заботы записывалось в её сердце, как строчки невидимого договора. Ей было важно даже, как я обращаюсь с горностаем.
Магические потоки сливались в единое целое. Моя сила Зверолова переплеталась с её дикой магией, создавая нечто новое — связь, основанную на взаимном уважении и доверии.
Ощущал её эмоции, как свои собственные. Удовольствие от удачной охоты, раздражение от глупости людей, которые не понимали её истинной природы. И под всем этим — глубокую, почти детскую потребность в понимании, в том, чтобы кто-то увидел в ней не просто опасного зверя, а личность.
Процесс казался вечностью, но на
