за пределами кабинета я могла прослушать информацию от коллег, поднеся перстень к уху.
— Мы можем транслировать сообщение сразу на всех преподавателей, — пояснил Трой гордо. А все эти блокноты, сколько ни укрепляли защитный периметр, постоянно сбоят. От Источников идет мощная волна, к тому же нестабильные дети…
Я заверила его, что только рада попробовать эту технологию, аналогов которой припомнить не смогла.
Трой ушел и напоследок предупредил, что ко мне заглянет каждый из преподавателей.
— Я всего лишь наставник. У меня все просто — провел тренировку и бери следующую группу. А у коллег дилеммы, сомнения. Подозреваю, что, может, не все в один день, но каждый захочет, чтобы вы с ним побеседовали.
Скорее всего он преувеличивал, чтобы поддержать. Вряд ли маги видели во мне что-то, кроме неожиданно свалившейся на них обузы. Без директора приют функционировал уже четыре года. Здесь каждый на своем месте — и мой совет или мнение никому не требовались.
Я с головой ушла в изучение документов. Журналы с происшествиями, где в обязательном порядке заполнялся каждый день. Иногда напротив даты просто стояла отметка «спокойно», но иногда описание занимало половину страницы.
Досье на детей и на взрослых. Лекари, посещавшие приют, и график их инспекций. Учетная ведомость с отпусками. Перечень школ и высших учебных заведений, с которыми шел научный обмен (последнее меня весьма заинтересовало).
На самом деле это было мне близко. В магакадемии я не только писала работу, но и, по общим для всех аспирантов правилам, помогала в деканате.
Примерно через час в дверь постучали. Все-таки Трой оказался прав. В кабинетик вошел тот, кого я меньше всего желала видеть. Гаэль Эдери без приглашения упал в квадратное кожаное кресло, приставленное к столу справа.
Мой первый посетитель. Куратор будто в изнеможении обмахивался папкой.
— Если я вам неприятен, то я уволюсь, — без приветствий перешел он к сути.
Глава 80
— Я вам не верю, — вдруг выпалила я, сжимая стакан с какао обеими руками. — Вы изворотливый тип, который любит все усложнять и только в этом находит удовольствие. Пришли помучить меня и заставить себя пожалеть. Чтобы наши отношения в дальнейшем строились на истерике и надрыве. Давайте без этого, а?
Мы с изумлением возрились друг на друга, потому что подобного поворота не ожидал ни он, ни я.
Что это сейчас было? Ночью я оглушила Леграна откровенностью, и мне понравилось? К тому же злило, что вынуждена тратить время из отведенных измученным организмом двух-трех продуктивных часов на несимпатичного мне Гаэля. Впрочем, работа директрисы и заключалась в работе с сотрудниками школы, разве нет?
Продолжала сидеть за почти квадратным письменным столом, довольно старым и местами исцарапанным, с неизвестно откуда взявшимися пятнами чернил и следами свечного воска. Меня это не смущало. Поменять обстановку в кабинете, сам кабинет… да даже переместить приют в замок — сложностей не возникнет, если такое мне вздумается. Но начинать с увольнения преподавателей, да еще куратора… Нет уж, лучше я вытряхну любые недоразумения наружу прямо сейчас.
Я взяла досье на мистера Эдери, сына виконта, который в ближайшие месяцы наследует титул технически: его отец умер около года назад, и даже без собственного согласия, Гаэль вот-вот станет двенадцатым виконтом Пентегрю. В их семье возможность отказа не предусматривалась.
Поднесла личное дело к компактной огненной чаше с подставкой для сжигания, поместила на нее все десять листов и покрутила колесико сбоку, настраивая силу пламени. Бумага занималась неохотно, и мне пришлось увеличить температуру. Колпак над чашей позволял спалить до тридцати листов почтовой бумаги за раз, не давая запаху гари выбраться наружу. Пепел же осыпался в отдельную емкость.
Совершено ошеломленный Гаэль наблюдал за огнем, не в силах отвести глаз. Плотная обложка, с именем и указанием возраста, — через два месяца куратору исполнится тридцать два — сдалась последней.
— Давайте начнем заново. Что же вас беспокоит? Я уверена, пока мы будет восстанавливать ваше дело, все недоразумения разрешатся… Дипломы, отзывы и выписки с предыдущих мест работы хранятся отдельно. Соберем только отзывы ваших коллег по приюту Терезы. А я напишу свою характеристику много позже — когда вы все же решитесь уйти по-настоящему.
Гаэль стучал папкой, куда, видимо, сложил заявление об увольнении, об колено и окончательно потерялся.
— Вы очень… очень… Даже эксцентричность вас не портит, леди Вальмонт, — наконец признал он.
Я ждала иных слов. Почему-то решила, что резкость его отрезвит. Применила тот же прием, который он использовал против меня вчера, только гораздо более этично. Не опускаясь до неприемлемого эротического подтекста.
— Я жду полной откровенности, Гаэль. На мой взгляд, это единственное, что выправит неизбежную натянутость между нами. Вы отличный специалист, блестящий и талантливый. Если бы мы с вами говорили о другом учебном заведении, то достаточно было бы найти еще одного перспективного молодого человека. Но здесь у нас дети с особенностям, которые уже к вам привязаны. Ваша специфика помогает закрывать их проблемы. То есть это такое сочетание, что подбирать вам замену придется долго, — а резких порывов вообще хотелось бы избежать.
Он поднял глаза и что-то долго и мучительно искал в моем лице. К какому выводу пришел, не знаю, но свою папку все же убрал в пространственный карман. И сделал это легко и изящно. Одним движением и без усилий на «открыть-закрыть». Все-таки воздушная магия идеальна для бытовых нужд. Такими точнейшими настройками огневики и земные маги уж точно похвастать не могли.
— Я вам не нравлюсь. Вы же не будете с этим спорить. Отчасти с этим связано мое нелепое и обидное для вас амбивалентное поведение. Конечно, меня это ни разу не оправдывает. Я не всегда в состоянии его скорректировать… Вот и сейчас я рассчитывал на эмпатию, вы же так щедры на нее с детьми — а получил вот это…
Нет, он не требовал жалости. Пожалуй, Гаэль в чем-то вел себя, как Люк или Бенджамин. Провоцировал, дергал… Он готов к агрессии и больше всего боится равнодушия.
Если Кристиан согласился оставлять нас в одном здании с возможностью встреч тет-а-тет, то это говорило о том, что куратора он не опасался. Почему же я нормально воспринимала раздражающие манеры мальчишек и дергалась в присутствии этого господина? Ответ можно долго не искать.
— Я подала пример откровенности. И готова продолжить… Вы привлекательный, в чем-то самоуверенный молодой человек, а также сильный маг. Но в отличие, например, от Троя, который прирожденный спасатель и никто другой, у вас другое амплуа — творец и художник. Мужчина, который
