поручение Госплану и Госстрою РСФСР «установить перечень министерств и ведомств, заинтересованных в размещении в этих населенных пунктах подведомственных им предприятий и объектов жилищно-гражданского назначения с целью определения долевого участия организаций в застройке постоянных городов и поселков»[974]. Однако из‑за отсутствия разработанных проектов социально-экономического освоения притрассовых территорий и ясных перспектив развития поселений новые ведомства медленно и неохотно привлекались к их застройке. Из десяти территориально-производственных комплексов БАМа фактически развитие получил только Южно-Якутский, где при участии Минуглепрома и Минэнерго СССР был построен г. Нерюнгри.
На отдельных участках нишу строителей занимали лесозаготовительные предприятия или небольшие производства местного значения. В 1982 году лесозаготовки в регионе БАМ вели свыше двадцати министерств и ведомств, среди которых преобладали межколхозные организации различных малолесных республик или областей. Такие предприятия были ориентированы на заготовку и вывоз древесины в круглом виде в Казахстан, Киргизию, Таджикистан, на Алтай и т. д. Как правило, они использовали уже имевшуюся инфраструктуру бамовских поселков, не делая серьезных капвложений в ее развитие. Особенно много критики вызывало состояние ряда населенных пунктов притрассовой зоны после размещения в них сети леспромхозов неспециализированных министерств и ведомств. Председатель исполкома поселка Улькана в 1983 году возмущенно восклицал: «Пройдите по нашему поселку, и вы увидите кучи навоза и штабеля неубранных дров!.. Дрова везут прямо через тротуары, пилят на тротуарах, опил сваливают на тротуар… Ни один ЛПХ не имеет схемы уборки опила и отходов древесины…»[975]
Секретарь парторганизации поселка Ния В. В. Кикнадзе вспоминал:
За 10 лет, которые я прожил в пос. Ния, у меня осталось только хорошее воспоминание… Перед глазами встает аккуратный, чистый и зеленый поселок, везде деревянные тротуарчики, по всей территории зеленела трава, перед домиками чистые лавочки, покрытые навесом и везде царствовала чистота… Но сейчас, посмотрев на этот же поселок, остается только горький осадок… Ни только ничего не было сделано по благоустройству поселка, но, наоборот, то, что было, – варварски разрушено: тротуарчики, по которым в плохую погоду можно было чистым дойти до дому, разбиты, траву вытоптали, лавочки перед домами исчезли, их тоже уничтожили. И везде царит мусор и грязь… Эта территория сейчас находится под контролем Павлодарского ЛПП… Такие организации, как Павлодарский ЛПП, в народе называют «Воруй лес». Им главное как можно больше вывезти отсюда леса, а остальное для них как бы не существует, хотя они пользуются всеми благами, рассчитанными только для жителей поселка МПС по мощностям[976].
У транспортных строителей временные поселки находились в более удовлетворительном состоянии. Имидж стройки века, комсомольский отбор, выделяемые БАМу материальные ресурсы позволяли поддерживать определенный порядок. Регулярно проводились соцсоревнования и конкурсы по благоустройству, субботники и воскресники, организовывались визиты первых лиц, космонавтов, артистов, концерты и прочие культурные события, перед которыми осуществлялись уборка территорий, текущий ремонт фасадов центральных зданий и пр.
После передислокации транспортных строителей на новые участки их временные поселки в большинстве случаев оставались «бесхозными». Официально они не передавались ни в территориальное, ни в железнодорожное ведение и получали лишь частичное содержание, необходимое для внешнего благоустройства и обслуживания коммунальных сетей, из средств покинувших их пределы строительных предприятий либо по инерции, либо после жалоб населения и вмешательства партийных и советских органов. Физический износ зданий и сооружений становился более ощутимым. Возникла странная ситуация, когда бамовские времянки стали использоваться вторично другими ведомствами, но не вошли в состав этих новых ведомств, а остались номинально в прежнем подчинении. Возможно, со временем ситуация изменилась бы в лучшую сторону, и ведомства, на которые возлагалось хозяйственное освоение БАМа, приняли бы на баланс прежние инвентарные поселки. Однако деятельность новых резидентов притрассовой зоны прервалась начавшимся кризисом и распадом Советского государства, и программы по развитию районов БАМа были свернуты.
С ликвидацией Минтрансстроя и расформированием его структурных подразделений находившиеся на его балансе инвентарные поселки фактически оказались на муниципальном содержании. Развернувшиеся вдоль трассы центры стройиндустрии, лесной и лесоперерабатывающей промышленности были полностью ориентированы на потребности стройки и вместе с завершением последней резко сократили объемы производства. В итоге главным градообразующим предприятием населенных пунктов БАМа после окончания стройки стала железная дорога. Ухудшение социально-экономической обстановки в стране отрицательно сказалось на работе магистрали. В начале 1990‑х годов объем перевозок сократился с 36,2 млн т·км в 1990 году до 23,5 млн т·км в 1996 году[977]. Стремление руководства МПС к уменьшению расходов привело к упразднению БАМЖД как самостоятельной дороги и передаче ее в состав ВСЖД и ДВЖД в конце 1996 года[978]. В ходе последовавшей реорганизации часть железнодорожных станций была преобразована в разъезды, сократился штат обслуживающего персонала, большинство социальных объектов было передано местным бюджетам. При увеличении нагрузки на муниципалитеты по содержанию переданных учреждений налогооблагаемая база притрассовых районов уменьшилась в несколько раз. В результате переданные в муниципальное ведение учреждения социально-культурной сферы были сокращены либо полностью упразднены. История ведомственных поселений зоны влияния БАМа вступила в новую фазу своего развития.
***
Образование населенных пунктов БАМа протекало в сложных условиях района нового хозяйственного освоения, было подчинено целям и задачам транспортного строительства и осуществлялось форсированными темпами в предельно сжатые для градообразования сроки. Большинство новых поселений возникли на недостаточной научно-изыскательной основе и не получили необходимой проектной разработки. Сочетание плановой и стихийной застройки приводило к оформлению дискретной пространственной структуры поселений, опосредованной деятельностью различных министерств и ведомств, на которую накладывался сформированный разнонаправленными темпоральными интенциями культурный ландшафт.
Прерванное строительство БАМа и реформирование транспортной отрасли в России привели к переходу населенных пунктов БАМа из ведомственно-отраслевой в территориальную систему управления, что вызвало разрыв прежних социальных связей и ломку градообразующих и градообслуживающих структур. Недостроенные города, недогорода, поселения, которые хотели стать городами, но не успели, на первый взгляд, были порождены именно этими внешними обстоятельствами. Но обращение к феномену советской ведомственности в ее бамовской версии убедительно демонстрирует, что вся эта неустроенность, разрозненность, дискретность и временность были заложены в основу новых поселений на этапе проектирования, составляли их онтологический фундамент с первых дней существования.
Особенностью ведомственности на БАМе была ее конгломератность, когда вследствие географической протяженности, незаселенности и необжитости территорий, неразвитости транспортного сообщения между отдельными районами предприятия-ведомства приобретали бόльшую самостоятельность и самодостаточность. Единая отраслевая принадлежность и идеологическая составляющая проекта социалистической стройки сообщали данному ведомственному конгломерату некую целостность.
Ведомственность по-бамовски отличалась особым темпоральным режимом, отразившимся на повседневном укладе местных сообществ, образе жизни горожан, которые до сих пор ощущают себя временными резидентами своих населенных мест. При этом происходила перманентная взаимная экспансия постоянного и временного, в результате которой социокультурное пространство притрассовых поселений представляло симбиотическое
