Стась[1004] и Э. К. Мантикова[1005]. В своих работах исследователи отмечают важную роль производственно-отраслевого принципа строительства жилья в урбанизационных процессах в СССР, а также различные аспекты этого влияния, например дифференциацию жилищно-бытовых условий работников различных ведомств[1006].
Актуальный историографический ландшафт демонстрирует рост интереса исследователей к теме ведомственного жилья с начала 2000‑х годов и пока «точечное» освоение этой темы в региональном разрезе. Накопление и систематизация эмпирического материала, смена регионального масштаба на общесоюзный, возможности сравнительного исследования показывают, что тема ведомственного жилья выводит на проблемы, важные для понимания различных аспектов феномена советского. Анализ моделей финансирования, планирования и строительства ведомственного жилья – способ выявить не только общую специфику советской народно-хозяйственной системы (ведомственность), но и различные проявления этой специфики в кратко-, средне– и долгосрочной перспективах. Например, исследователи отмечают, что результатом реализации жилищной политики в послевоенном СССР стал относительно высокий процент обеспеченности граждан государственным жильем, хотя другой стороной массового жилищного строительства было формирование весьма скромных стандартов по количеству квадратных метров на душу населения. Данная ситуация привела после приватизации к высоким показателям по частновладельческому жилью на постсоветском пространстве в сравнении с показателями собственности домохозяйств в странах Западной и Северной Европы[1007]. Исследователи отмечают, что ведомственный жилищный фонд представлял собой существенную часть обобществленного жилья и основной путь решения квартирного вопроса для граждан. В большинстве советских городов ведомственное строительство влияло на их градостроительное развитие и архитектурный облик. При анализе практик распределения жилья обнаруживается характерное для советского общества переплетение рационально-бюрократических принципов управления модерных государств с архаизированными традициями использования неформальных связей, субъективного фактора и неформализованных траекторий доступа к дефицитным ресурсам. Таким образом, тема ведомственного жилья представляет собой своеобразную «лупу», через которую становятся объемными и заметными важные экономические, социальные и антропологические особенности функционирования советского общества.
В данной главе структура ведомственного жилищного фонда была изучена на основании материалов Центрального статистического управления СССР (ЦСУ): отложившихся в фонде 1562 Российского государственного архива экономики (РГАЭ), аналитических записок, поданных ЦСУ в Президиум ЦК, и сводных данных Всесоюзной жилищной переписи 1959 года. Для оценки динамики объемов ведомственного жилищного строительства по пятилеткам и финансирования жилищных программ использовались данные статистических сборников серии «Народное хозяйство СССР» за отдельные годы. Кроме того, привлекались также опубликованные материалы Всесоюзной переписи населения 1989 года и законодательные акты советского правительства в сфере гражданского строительства. Для реконструкции практик жилищного строительства были использованы специализированные издания по истории архитектуры и строительству в СССР. Особенности распределения жилья охарактеризованы с помощью документов профсоюзных организаций и предприятий (коллективные договоры, протоколы профсоюзных конференций) Челябинской области, хранящиеся в фондах Р-390, Р-792, Р-1243, Р-1596 Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО) и Р-266 Златоустовского филиала ОГАЧО, а также юбилейных и научно-популярных изданий заводов и фабрик СССР, выходивших в позднесоветский период. Формальные и неформальные практики, сложившиеся вокруг получения ведомственных квадратных метров, нашли отражение в воспоминаниях и материалах, собранных методами устной истории (глубинные интервью). Воссоздать общесоюзный срез исследуемой проблемы помогли работы исследователей из различных городов и регионов России.
Динамика и структура ведомственного жилищного фонда
Доступность жилья является одним из важнейших показателей оценки качества жизни. Советская власть в 1920‑х годах решала этот вопрос путем регулирования имущественных отношений через обобществление и муниципализацию городского жилищного фонда. Однако местные Советы имели ограниченные финансовые возможности не только для строительства нового жилья, но даже в вопросе содержания и благоустройства уже имеющегося жилищного фонда. Поэтому с развертыванием политики индустриализации ставка была сделана на стимулирование жилищного строительства союзными и республиканскими ведомствами и входящими в их структуру промышленными предприятиями. Для этого в плановых заданиях и сметах на капитальное строительство предусматривались расходы на возведение жилья для рабочих и специалистов. Кроме того, для покрытия текущей потребности в жилье им передавалась часть жилищного фонда, ранее принадлежавшего местным Советам. Показательным здесь является тот факт, что если в 1918–1928 годах государственными предприятиями и ведомствами было построено только 11,6% (23,7 из 203 миллионов кв. м) всего нового жилья в стране, то в годы первой и второй пятилеток доля предприятий и ведомств составляла уже от 55 до 57% всего нового строительства. В последующие несколько лет (1938–1950) их доля постепенно снижалась с 42 до 36% за счет увеличения объемов колхозного жилищного строительства[1008].
К сожалению, оценки общих объемов жилищного фонда СССР в середине ХX века затруднены тем, что советские статистические органы вплоть до 1980‑х годов не вели специальный учет жилищного фонда, находившегося в личной собственности граждан в сельской местности. Даже при проведении жилищной переписи 1959 года эта часть жилищного фонда не попала во внимание ее организаторов. Поэтому применительно к 1960–1970‑м годам для анализа доступны только данные о городском жилищном фонде, а для 1950‑х годов – только об обобществленной части городского жилищного фонда.
В 1950 году городской обобществленный жилищный фонд СССР составлял 203 миллиона кв. м. Из этого объема 86,5 миллиона кв. м (43%) принадлежало местным Советам и 116,5 миллиона кв. м (57%) – министерствам и ведомствам[1009]. К 1953 году по отдельным городам это соотношение выглядело следующим образом: если в Москве из 21,8 миллиона кв. м обобществленного жилищного фонда на его ведомственную часть приходилось 38%, а в Ленинграде из 15,9 миллиона кв. м – только 23% (остальное принадлежало местным Советам), то в Иваново доля ведомственного фонда была уже 61%, в Туле – 62%, в Горьком – 63%, в Куйбышеве – 65%. Наибольшие диспропорции наблюдались в городах, где в годы индустриализации были построены или куда в годы войны были эвакуированы крупные промышленные предприятия. Так, доля ведомственного жилья в Свердловске достигала 79%, Новосибирске – 88%, Челябинске – 91%. Абсолютными рекордсменами по этому показателю были крупные моноотраслевые центры – Магнитогорск (97%) и Караганда (98%)[1010].
Здесь следует заметить, что около 18 миллионов кв. м (9%) всего обобществленного городского жилищного фонда составляли бараки, которые продолжали строиться, несмотря на правительственный запрет, действовавший с 1943 года. За 1945–1950 годы в стране появилось 5,5 миллиона кв. м новых бараков. Всего к 1950 году в барачном фонде проживало более 3,5 миллиона человек. В 1952 году в Москве в бараках проживало 337 тысяч человек, в Горьком – 99 тысяч, в Свердловске – 95 тысяч, в Челябинске – 90 тысяч, в Куйбышеве – 85 тысяч. 98% барачного жилья в городах находилось именно в структуре ведомственного жилищного фонда[1011].
Тем не менее большая часть строящегося в эти годы ведомствами жилья все же относилась к категории капитальных домов, оснащенных современными видами
