сочетание временных, полувременных и постоянных сегментов со слабо дифференцируемыми, перетекаемыми границами между ними.
После исчезновения прежней ведомственной системы ее матрица в притрассовых поселениях сохранилась, что проявляется в различных характеристиках культурного ландшафта. Мы ощущаем ведомственное в планировке и застройке населенных мест, объектах благоустройства и коммунального хозяйства, инфраструктуре, архитектурном облике вокзалов и зданий, монументах, малых архитектурных формах, микротопонимике и городском ономастиконе. С одной стороны, прежние ведомственные связи и ведомственный опыт выступают важными ресурсами, поддерживающими жизнедеятельность рассматриваемых поселений в современных условиях. С другой – их консервация и функционирование препятствуют процессам социально-экономической диверсификации сложившихся монопрофильных структур городов и поселков притрассовой зоны.
Раздел IV. Социальные практики ведомственности
Сергей Баканов, Ольга Никонова
Глава 8. Ведомственный жилищный фонд в 1950–1980‑х годах
Структура, эволюция и практики распределения [979]
Тему ведомственного жилья в СССР можно назвать относительно малоизученной. Одной из особенностей историографического ландшафта является недостаточная теоретическая рефлексия ведомственной проблематики. Термин «ведомство» был частью советского бюрократического лексикона, откуда он вошел в научные исторические тексты вместе с определением «ведомственный». Изменение практики использования слов «ведомство» и «ведомственный» преимущественно в номинативно-атрибутивной функции началось в отечественной исторической урбанистике, в трудах, осмысливавших феномен советской урбанизации. Ю. Л. Пивоваров и А. С. Сенявский указали на особые взаимоотношения индустриализации и урбанизации в СССР, когда «городское развитие было как бы „пристегнуто“ к „развернутому социалистическому строительству“»[980]. Антропологическое измерение данной особенности советской урбанизации было подчеркнуто П. Кудюкиным, который описывал общество в СССР как «производственно-центричное» и утверждал, что «жизнь большинства советских людей структурировалась их рабочим местом…»[981]. В работах специального характера, посвященных жилищному строительству, градостроительству, развитию социально-бытовой сферы в советских городах, накапливался эмпирический материал о соотношении муниципального и ведомственного жилищных фондов в городах, о специфике ведомственного гражданского строительства, о влиянии ведомств на градостроительную политику и городское планирование и развитие. На основе этого материала, наблюдений и выводов исследователей сегодня уже можно говорить о некоторых общих признаках, характеризующих феномен ведомственности.
Ведомства децентрализующим образом влияли на градостроительные политику и практику в масштабах всего СССР, на уровне республик, областей и городов. Результатом ведомственного жилищного строительства нередко становилась концентрация жилья в непосредственной близости от предприятий, что превращало вопрос о транспортной инфраструктуре города во второстепенный. С точки зрения социально-экономических и социальных отношений ведомственность являлась катализатором неравенства в советском обществе. В культурно-антропологическом измерении ведомственность порождала прочную связь между материальными благами и трудовой деятельностью, между работником и его предприятием. Таким образом, говоря о ведомственности в жилищной сфере, необходимо отметить следующие присутствующие в научной литературе аспекты этого понятия: 1) экономический и организационный принцип гражданского строительства, основанный на концентрации средств, ресурсов и управления в руках отдельного ведомства. При этом ведомство выступает в качестве институционального посредника между государством и работником; 2) практика решения социально-бытовых и социально-культурных проблем в СССР, при которой интересы отдельных ведомств преобладают над декларируемыми общегосударственными интересами; 3) генератор экономического и социокультурного неравенства в советском обществе.
В общесоюзном масштабе тема ведомственного жилья рассматривалась исследователями в контексте общих вопросов советской государственной жилищной политики, в трудах, посвященных истории советского градостроительства. Изучение проблем строительства и распределения ведомственного жилья в историографии увязано с анализом развития городских пространств и городского образа жизни, историей становления отраслей советской промышленности и регионов Советской страны. В историографическом ландшафте сформировался ряд общих положений, важных для понимания истории ведомственного жилища в позднесоветский период. Противоречивость процессов урбанизации в СССР отражают идеи о приоритетной роли предприятий в формировании городских пространств[982], концепциях о «поселковой идеологии» Ю. Л. Косенковой[983] или «слободизации» В. Л. Глазычева[984]. О. Э. Бессонова[985] и М. Г. Меерович[986] интерпретировали ведомственный жилищный фонд как инструмент социального инжиниринга и средство управления людьми со стороны Советского государства. По мнению О. Э. Бессоновой, ведомства находились в условиях острой конкурентной борьбы, а ведомственная очередь на жилье выступала одновременно регулятором жилищного квазирынка и распределения трудовых ресурсов внутри предприятий одной отрасли и между отраслями[987].
Тема жилья, планирование, строительство и распределение которого находились в руках советских ведомственных учреждений, поднимается как в научных изданиях, посвященных истории городов, так и в трудах, объектом которых являются промышленные отрасли советской экономики[988]. Сюжеты о восстановлении архитектурного облика и решении жилищной проблемы в советских городах, разрушенных в годы Великой Отечественной войны, – важная часть послевоенной истории Ленинграда и Минска[989]. Не углубляясь в детальное рассмотрение, Т. Бон несколькими штрихами обозначил важность затронутой темы, приведя, в частности, следующую статистику: за пять лет после окончания войны доля предприятий и организаций в жилищном фонде белорусской столицы поднялась с 25,5 до 64,9%[990]. При этом исследователь указывает на источники, свидетельствующие о хроническом невыполнении предприятиями планов по вводу гражданского жилья и негативном влиянии ведомственного строительства на градостроительный облик Минска.
Применительно к периоду позднего социализма данная тематика представлена в основном работами, имеющими региональное расширение. Диссертационное исследование и статьи В. Н. Горлова[991] посвящены жилищному строительству в Москве и роли ведомственного жилья в решении жилищного вопроса в столице. Автор обращает внимание на непрозрачность механизмов распределения ведомственного жилья, когда администрация предприятия или учреждения могла распоряжаться своим жильем произвольно, зачастую без контроля со стороны профсоюзной организации. Массовое жилищное строительство в 1950–1960‑х годах на Урале освещено в диссертационных исследованиях Р. М. Давлетшиной[992] и Ф. Ф. Харрасова[993], в Поволжье – Г. В. Куриковой[994] и Х. Х. Хуснуллина[995], на Кубани – В. М. Непомнящего[996].
Наиболее широко тематика советского жилищного строительства и его ведомственной компоненты представлена в научных работах, охватывающих восточные регионы страны. Это объясняется значительным вниманием в сибирской историографии к проблемам урбанизации и трудовой миграции, развития хозяйственной и социальной инфраструктуры в районах нового освоения. Например, государственная жилищная политика в отдельных регионах Сибири и Дальнего Востока нашла свое отражение в диссертационных исследованиях Н. С. Головань[997], А. Л. Тихонова[998] и А. В. Ярославцева[999]. Развертыванию массового жилищного строительства и решению комплекса проблем, связанных с обеспечением населения жильем в этих регионах, посвящены труды С. А. Власова[1000], С. С. Букина, В. И. Исаева[1001] и А. И. Тимошенко[1002]. А. А. Долголюк рассматривал роль промышленных предприятий в финансировании индивидуального жилищного строительства в Сибири[1003]. Ведомственные интересы в вопросах градостроительства при освоении природных богатств Западной Сибири изучали И. Н.
