Банджо, – кивнул тот. – К тому же тут будут нужны солдаты. Полицейские… послушайте, мы взаимодействуем с полицией, но в наши дни в ней слишком много тех, кто готов стрелять по любому поводу. А военные – это скала. Профессионалы. Эти ребята побывали в Фаллудже и Кандагаре. Они справятся.
– Вы совершаете огромную ошибку! – возразил Бенджи. – Это создает опасный прецедент того, как мы в будущем станем решать проблемы эпидемий и заболеваний…
– К счастью для нас, на заболевание это не похоже. В противном случае промедление Хант в вопросе передачи дела нам означало бы то, что у нас уже была бы полномасштабная эпидемия поноса, птичьего гриппа или чего там еще. – Вейланд вздохнул. – Я вас понимаю. Вы считаете, что во всем виноват я. Я это ценю. Никто не хочет быть на моем месте. Никто не хочет быть тем козлом, кому приходится принимать непростые решения.
Бенджи был совсем не уверен в этом. На его взгляд, Вейланд чувствовал себя на своем месте очень удобно. Был рад быть тем самым козлом.
– Взгляните на все вот с какой стороны, – продолжал Вейланд. – Каждый из нас – это молоток, ищущий свой гвоздь. Мы принадлежим к разным ведомствам, у каждого своя работа, свои навыки – вы изучаете болезни, так что для вас это болезнь. Но моя работа – защищать родину от внутренних и внешних угроз. Ну а эти путники? Они представляют угрозу. Быть может, они этого не хотят. Но их больше нет, они испарились, стерты. – Он зажал глаз ладонью. – Их здесь больше нет. А вместо них есть что-то такое, чего мы не понимаем. Что-то такое, что нельзя разрезать, чему нельзя пустить кровь. Что-то такое, что вылетает, как пробка, если нажать посильнее. Что произойдет, если все они разом взорвутся? И насколько разрастется стадо к тому моменту, когда это случится? День за днем к этому шествию мумий присоединяются десятки новых – как долго, по-вашему, это будет продолжаться? Еще сто человек? Триста? Пятьсот? Тысяча? А может быть, это будет продолжаться до бесконечности и путники станут как население небольшого города, они перекроют дороги, заблокируют движение, готовые в любой момент взорваться, словно бетонобойная бомба из человеческой плоти? Люди хотят каких-либо действий. И вот наконец Хант решила действовать.
– Это не оружие, – заявил Бенджи. – Это люди!
– Террористы тоже люди. Диктаторы, деспоты и вражеские солдаты – все они тоже люди, приятель. И при этом смертельно опасные.
– Вы отклоняетесь от темы.
– А вы остались без работы. Или останетесь в ближайшее время.
– Лоретта! – взмолился Бенджи, обращаясь к экрану планшета.
– Так обстоят дела, – суровым голосом произнесла Лоретта. – Я сделала все возможное и продолжу и дальше оказывать давление. Но мы упорно ищем наличие какого-либо патогена и ничего не находим. По сути дела, это означает, что наша роль здесь под большим вопросом и все происходящее напоминает скорее проблему национальной безопасности. И хотя подоплека данного решения скорее политическая, это не отменяет того факта, что мы не в силах объяснить данный феномен и положить ему конец. – Помолчав, она добавила: – Бенджамен, я сожалею, что все так обернулось.
И на том споры закончились.
* * *
Бенджи был очень наивен. Он это прекрасно сознавал. Несмотря на то что ему много лет приходилось плыть наперекор политическому течению, он сохранил веру в прогресс, в науку, в поступательное движение, даже если для этого приходилось преодолевать с боем каждый дюйм, вместо того чтобы пробегать зараз несколько миль, – каждый пищевой патоген, каждая потенциальная вспышка болезни, каждая угроза зооноза означала лишь новое плавание в кишащих ядовитыми змеями водах чиновничьей бюрократии. Ни одна компания не хотела того, чтобы ее деятельность расследовали на предмет случайного заражения потребителей. Ни один округ, ни один город не желал «прославиться» на всю страну как место вспышки лихорадки Эбола, Зика или денге. Однако в конечном счете всегда и везде альтернатива оказывалась гораздо страшнее, поэтому бюрократия неизбежно уступала. Колючий кустарник, преграждавший путь, сгорал, и Бенджи получал возможность делать свое дело.
Но такое положение дел изменилось. Разве не так? Не потому ли он поступил в Лонгакре именно так? Потому что видел надвигающиеся перемены? (Или он сейчас просто убеждал себя в этом, чтобы ему стало легче?)
Как бы там ни было, Лоретта и Дейл Вейланд были в чем-то правы. Вся имеющаяся на настоящий момент информация говорила о том, что происходит нечто масштабное и зловещее. Никаких свидетельств наличия патогенов пока что не было. У ЦКПЗ не было оснований заниматься этим.
Выйдя из прицепа, Бенджи, Сэди и Касси смотрели на приближающихся путников.
– Может быть, они правы, – пробормотал Бенджи. – Мы ровным счетом ничего не знаем.
– Прекрати нытье, чувак! – оскалилась Касси. – Я уверена, что это дело наше, от начала до конца, и решить его сможем только мы. А никак не ребята с оружием. Они ни хрена не решат.
– Скажи это ребятам с оружием, – сказал Бенджи.
– Нам нужны доказательства, – заговорила Сэди. – И как можно скорее. Что-нибудь такое, что изменит ход игры, что покажет президенту необходимость нашего присутствия здесь. Если все обстоит так, как вы говорите, – а я вам верю, – значит, должен быть какой-то путь, о котором мы еще не думали.
– К сожалению, мы перебрали все имеющиеся в нашем распоряжении инструменты.
– Значит, образно говоря, нам нужно забыть про ящик с инструментом и искать что-то другое.
– Если б я знал про какой-нибудь еще инструмент, я бы его непременно опробовал.
– Что у нас сейчас есть нового? – сказала Касси. – Какие-нибудь непроверенные технологии, к которым мы еще не присматривались? Должно быть что-то такое, что мы не видим. Какой-нибудь диагностический инструмент, какой-нибудь гений с новейшей разработкой, какая-нибудь навороченная технология, о которой пишут в научных журналах…
– Точно! – внезапно встрепенулась Сэди. – «Бенекс-Вояджер» имеет дочернюю компанию «Файрсайт». Она занимается нанотехнологиями, узкоспециализированная, но там нашли способ использовать наночастицы и наноустройства для диагностики некоторых видов онкологических заболеваний, болезней головного мозга и расстройств пищеварительной системы. Я не очень хорошо знакома с подробностями, но если…
Она продолжала говорить. Но Бенджи ее больше не слышал.
Осененный догадкой, он обнаружил, что у него подгибаются колени. Когда Робби продемонстрировал ему то, что произошло с клетками тела Клейда Бермана, – это ему что-то напомнило. Просто тогда он не смог сообразить, что именно.
И вот теперь он вспомнил.
Извинившись, Бенджи перебил Сэди и предложил всем вернуться в прицеп. Вейланд уже ушел, а техники еще не вернулись (они удалились на время совещания). Достав черный телефон, Бенджи голосом вызвал «Черного лебедя». Направив проектор на стену, он сказал:
– «Черный лебедь», я бы хотел получить снимки из архивов научно-исследовательских работ компании Ай-би-эм, где-то за две тысячи одиннадцатый или двенадцатый год. Компания совместно с Биоинженерным институтом
