Болонье в 1977 году; это было 15-тысячное восстание «автономов», которое представляло такую политическую угрозу и было настолько культурно оскорбительным для истеблишмента (левого
и правого крыла), что мэр-коммунист Болоньи призвал армию использовать бронетехнику для его подавления. В Америке пиратское радио тоже по большей части политически мотивировано, а не ориентировано на музыку.
Если понятие «сопротивления» и применимо к британскому пиратскому радио, то явно на уровне символической войны — в духе известной культурологической концепции «сопротивления через ритуалы», в противовес открытому протесту. Если пираты и занимаются подрывной деятельностью, то потому, что они захватывают масс-медиа, этот инструмент консенсуса, чтобы выразить сознание меньшинства — локальное, племенное и абсолютно закрытое для непосвященных. Концепция «минорного языка» (в противовес «мажорному») Жиля Делёза и Феликса Гваттари отлично объясняет то, почему аутсайдеру пиратский эфир может показаться лишь шумом и яростью, не значащими ничего, тогда как для «своих» он означает всё. Неслучайно двумя популярнейшими фразами, которые пиратские эмси использовали в 1991–1993 годах, были «’ardkore, you know the score» («хардкор, ты в теме») и «you know the coup» (сленговое выражение неясного происхождения, где «coup» означает что-то вроде «что происходит», «как дела» — по сути, инсайдерское знание). Это подводит нас к эмси — фигуре, которая организует и поддерживает ощущение субкультуры как массового, но при этом глубоко законспирированного сообщества, общего тайного андеграунда; эмси как церемониймейстеру оккультных ритуалов хардкора, как шифровальщику.
Ты знаешь ключ
«Миллион искр, летящих от ракет Рембо и Маугли, — стройные террористы, чьи аляповатые бомбы начинены полиморфной любовью и драгоценными осколками популярной культуры».
— Хаким-Бей, словно пророчествующий о пиратах хардкор-джангла
Работа эмси трудна. Он (почти никогда не «она») должен выдавать бесконечные вариации на основе весьма ограниченного репертуара речевок: призывов славить диджея, намеков на наркотики, возгласов бурного восторга и заверений в неиссякаемой вере во весь этот субкультурный проект. Находя новые ритмические и тембральные ходы для бесконечного повторения этих тем, эмси создает ту самую неуловимую, но важнейшую субстанцию, известную как «вайб».
Будь то сравнительно малоизвестные фигуры вроде бывших завсегдатаев Don FM Rhyme Time и MC OC или топовые джангл-эмси вроде GQ, Navigator, Moose, Dett и Five-0, отличительной чертой первоклассного эмси всегда является особое сочетание чувства ритма и «зерна голоса». Если хриплый, заводящий толпу хардкор-эмси образца 1991 года представлял собой нечто среднее между уличным торговцем-кокни и инструктором по аэробике, то джангл-эмси, вытеснившие этих безумцев из белого рабочего класса, заимствовали приемы и колорит из рэпа, диджейского «ток-овера» в даб-регги семидесятых и других ямайских стилей (тостинга, дэнсхолл-чата).
Моим любимым периодом в пиратском эмсиинге, однако, остается переходная фаза 1992–1993 годов, когда эту музыку называли хардкор-джанглом или джангловым хардкором. Густо замешанная на патуа скороговорка эмси той поры представляла собой настоящий креольский язык — безумную смесь рагга-чата («big it up!», «brock out!», «maximum boost», «big up your chest»), бессвязного лепета экстази-монстров («oh-my-gosh!», «buzzin’ ’ard»), американского хип-хоп-сленга («madding up the place! blasting bizness!») и гопнического говора кокни в духе ой!-панка («luvvit to the bone, luvvit like cooked food!»). В крайних своих проявлениях этот наркотический вокализ вырождался в невербальную тарабарщину — нечто среднее между дадаистской звуковой поэзией, глоссолалией и трюками раннего рэп-«битбокса» (например, когда Ryme Time имитировал голосом диджейские приемы вроде скрэтчинга и заикающегося эффекта прерывания звука, возникающего при резком подергивании кроссфейдера или трансформера).
Речь эмси изобилует «фатическими» элементами — высказываниями, которые скорее создают атмосферу общения, нежели передают информацию или идеи. В повседневной жизни «фатическими» называют приветствия и дежурные вопросы вроде «как дела?», которые смазывают шестеренки социального взаимодействия, предваряя или завершая сам разговор. Но если в обычной жизни фатические реплики — это пустые ритуалы, лишенные эмоционального веса или даже правдивости (как часто вы отвечаете «все отлично!», когда чувствуете себя паршиво?), то на рейве эти высказывания невероятно насыщаются смыслом и убежденностью.
Эмси обходят семантическое «обеднение» пиратских речевок, используя целый арсенал невербальных, заклинательных приемов, приближающих разговорную речь к музыке: интонацию, синкопирование, аллитерацию, внутреннюю рифму, смазывание звуков, раскатистое «р», заикание на согласных, перекручивание и растягивание гласных, комические акценты, звукоподражание. В пиратском эмсиинге этот избыток формы над содержанием, тембра над текстом рождает жуиссанс; слушатель испытывает острое, чувственное удовольствие, физически ощущая, как язык растягивается и искажается в горле говорящего. Подобно детскому лепету, лепетанию малышей и нежному воркованию влюбленных, речевки эмси сотканы из ассонансов и эхолалии — сладострастия и ярости первичных оральных/агрессивных влечений (искривленные, выталкиваемые гласные и отрывистые, перкуссионные согласные).
Язык пиратских эмси — это не просто простонародное наречие; в своих лучших проявлениях он к тому же демократичен, с мощным упором на соучастие аудитории. Взгляните, например, на запись звонков в эфир Index FM в канун Рождества 1992 года.
Эмси № 1: «Звуки Доминатора, Index FM. И сегодня у нас тут жарко, Лондон. Рррррраш!!! Алло, друг?»
Звонящий № 1: (заплетающимся языком, хихикая, явно под кайфом) «Алло, Лондон, я хочу передать огромный привет банде с парковки, ага? Во-первых, тут мой друг, мой брат Илай, еще вон там мой друг Энтони, и он типа крутой, он жесткий...»
Эмси № 1: «Как и ты, дружище!»
Звонящий № 1: «А то, по-любому!»
Звонящий № 1: «Да, меня конкретно ушатало, дружище...» [ШУМ, крики «Ой, ой! Ой, ой!»]
Звонящий № 1: «Братан мой братан мой братан мой братан мой братан...»
Эмси № 1: «Дайте шума!»
Звонящий № 1: «Уж поверь мне, дружище, хардкор — сам знаешь расклад!»
Эмси № 1: «Респект, дружище! Хардкорный шум!»
Звонящий № 1: «Слышь, а поставь «Confusion», дружище!»
Эмси № 1: «Давай, дружище!»
Звонящий № 1: «Давай, давай, давай «Confusion»!»
Эмси № 1: «Да, мы её как раз ищем, дружище!»
Звонящий № 1: «2 Bad Mice, 2 Bad Mice...»
Эмси № 1: (растроганно, чуть не плача) «Последний звонящий, нам пора отключаться. Тебе летит респект, дружище! Держи планку, последний звонящий, руд-бой со стаааажем! Поверь мне, этот трек летит тебе, последний на линии! От Доминатора! Посвящаю его тебе, дружище. Ты просто бэд-бой, ВЕРА!!! 90.3, Index, заходим мощно, вера!!!»
Эмси № 2: «Не забываем, народ: в новогоднюю ночь Index FM совместно с UAC Promotions устраивает бесплатный рейв. Ррррейв, ррррейв!!!! Три чумовых этажа безумия, лазеры, свет, полный фарш — сами знаете расклад. Абсолютно бесплатно, только для вас. Так что оставайтесь на волне, скоро будут подробности.»
Эмси № 1: (манерно вздыхая) «О божееее!!! Пусть пейджеры разрываются! Приходит и уходит. О-О-О-О-ОХ божееее!! Мы заходим, мы заходим мощно, поверь... Глубже! Глубже в грув...»
Эмси № 2: «Продолжайте обрывать телефооооны!»
