на дневной, меняя тональность гула, а по бетонным коридорам начинали разноситься, уже становящиеся привычными, запахи с кухни — варилась каша, жарилось мясо. Запах жилого дома. Я сидел в бывшем командном отсеке, превращенном уже в наш с Эларой кабинет. На столе дымилась кружка а передо мной лежали листки с финальными списками населения. Торн поработал на совесть. Я пробежал глазами по строчкам, оценивая наш человеческий ресурс. Итого: семьдесят пять человек. Цифра казалась внушительной, но если разобрать её на составляющие, картина становилась не самой радужной.
Костяк — это люди Торна. Десять мужчин и три женщины. Это были не просто солдаты, а сработавшийся механизм. Они знали друг друга годами, прошли огонь, воду и песок. Сержанты, специалисты по вооружению. На них я мог положиться.
Вторая группа — «новобранцы». Восемнадцать мужчин и одна женщина, набранные нами на рынке. Бывшие охранники разорившихся торговцев, вышибалы из дешевых баров, просто крепкие парни, которым некуда было идти. Но без откровенного криминала. Опыт у них был «уличный». Дисциплина — нулевая. Из них можно сделать солдат, но Торну придется попотеть, выбивая из них дурь плацем и муштрой.
Итого: тридцать два штыка. Два неполных взвода. Для обороны базы — достаточно. Но не более.
Остальные сорок три человека — это «тыл». Жены, дети, старики-родители. Гражданские. Я видел в списке поваров, швей, бывших уборщиков. Был даже один старый учитель словесности, который теперь отвечал за склад.
— Иждивенцы… — пробормотал я, но тут же одернул себя. — Пока. Учить, учить и учить. Эхх… — Осталось определить, чему и кто это будет делать. Хорошо что хоть не всех и есть полезные прямо сейчас, как те же поварихи. Я сделал глоток горячего отвара и перешел к графе «Специальные навыки». Механики — трое. Уровень: «могу перебрать подвеску краулера, могу сварить трубу». Неплохо для начала. Медик — один. Жена Корса, бывшая фельдшером в гарнизонном госпитале. Знает, как зашить рану, вправить вывих и лечить дизентерию. Для полевых условий сойдет. Водители наземной техники — пятеро. Тягачи, харвестеры, багги. Я прокрутил список до конца. Потом еще раз.
— Проклятье, — выдохнул я, откидываясь на спинку жесткого стула. Ни одного. Среди семидесяти пяти человек не нашлось никого, кто умел бы поднять машину в воздух. Даже на базовом уровне «взлет-посадка». Впрочем, удивляться не стоило. Пилоты на Арракисе — это почти каста. Они либо служат Великим Домам, либо возят контрабанду за бешеные деньги. Пилот не попадает в долговую яму. Я побарабанил пальцами по столу. У нас есть три скоростных разведчика, которые прибудут с минуты на минуту. Отличные машины, способные дать нам глаза в небе и больше вероятность избежать внезапного нападения. Но без пилотов они бесполезны. Груды металла и композитов, занимающие место в ангаре. Учить с нуля? Самому? Это у меня были вшитые в гхолу знания и у Элары тоже были уроки по управлению как у наследницы, а вот другие… Я представил, как сажаю бывшего вышибалу за управление «Стрижа». Машина сложная, топтеры требуют не просто рефлексов, а чувства потока. Это месяцы тренировок. И, скорее всего, пара разбитых машин в процессе. Я-то могу, пусть это и дорого. Свои пилоты нужны обязательно и в немалом количестве. Но я не могу быть одновременно командиром, инженером, главным бойцом и инструктором летной школы. А клонировать себя я пока не научился. Что еще и чревато разборками с Тлейлаксу.
— Ладно, — решил я, закрывая файл. — Значит, пока на стоянку.
Я поставил в памяти жирную красную зарубку. Всё же попытаться найти пилотов. Любой ценой. Искать изгоев, лишенцев, пьяниц — кого угодно, у кого руки помнят штурвал. И не успели скатиться на самое дно. Рация на столе ожила голосом дежурного.
— Командир! Наблюдаю воздушные цели. Четыре борта, легкие. Заходят на посадку. Следом — тяжелая платформа по земле.
— Принято, — ответил я, вставая. — Открывайте ворота. Встречаем гостей.
* * *
— Идут по глиссаде, — прокомментировал Торн, прикрывая глаза ладонью. — Держат строй, но «гуляют» по высоте. Наемники, сразу видно. Не военные.
Я кивнул, наблюдая, как четыре черные точки стремительно растут, превращаясь в хищных насекомых. Звук двигателей «Стрижей» отличался от других типов орнитоптеров, но в целом это было такое же сухое, трескучее хлоп-хлоп-хлоп — звук ударов композитных крыльев о раскаленный воздух. Они заходили на посадку веером, гася скорость резким кабрированием. Пилоты — перегонщики, которых я нанял в Карфаге, — не церемонились с техникой. Машины жестко ударились о бетон посадочной площадки амортизаторами шасси, подняв облака пыли. Крылья тут же, с характерным пневматическим шипением, сложились вдоль корпуса.
Мы вышли встречать. Из кабин трех из них выпрыгнули трое мужчин в пыльных, потертых комбинезонах без знаков различия. Лица закрыты лицевыми масками, глаза скрыты. Старший из них подошел ко мне, на ходу стягивая перчатки.
— Груз доставлен, — голос звучал глухо через мембрану маски. — Три единицы. Топливные ячейки на три четверти полны. Системы в зелени, хотя левый двигатель на втором борту постукивает на форсаже. Гляньте нагнетатель.
Я бегло осмотрел машины. Старые, списанные из патрульных сил какого-то малого Дома, перекрашенные в нейтральный серый цвет. На обшивке видны следы пескоструя, но силовые узлы крыльев выглядели надежно. Как и вчера на осмотре. Это была не парадная техника, а рабочие лошадки.
— Принято, — я достал кошелек и отсчитал остаток платы.
Пилот быстро пересчитал солярии, кивнул.
— Всё точно. Бывайте, — он махнул своим, и они направились к ожидавшему их на краю площадки четвёртому топтеру. Никаких вопросов, никакого любопытства. Им заплатили за перегон, остальное их не касалось. Это Арракис: сделал дело — исчезни, пока не начались проблемы.
— Загоняем внутрь! — скомандовал я. Мы закатили машины в ангар вручную, используя грузовые суспензоры. Когда их расставили в дальнем углу, я с досадой отметил, насколько они громоздкие. Даже со сложенными крыльями три орнитоптера сожрали почти четверть полезного пространства главного зала. Они стояли в полумраке, хищные, готовые сорваться в небо, но абсолютно бесполезные. Я прошелся вдоль ряда кабин, проводя рукой по нагретому металлу. Стеклопластик фонарей был местами мутным от микроцарапин. Внутри — приборы, рычаги управления шагом крыла, педали. Честная механика для честных рук. Которых у нас не было.
— Накрыть чехлами, — бросил я подошедшему Корсу.
— Зачем, командир? — удивился здоровяк.
— Чтобы меньше пылились. И чтобы глаза не мозолили. Пока у нас нет пилотов, это не боевые единицы, а музейные экспонаты.
Корс пожал плечами и пошел за брезентом. Едва мы закончили с «птичками», снаружи раздался надсадный рев наземного транспорта. Подползла «черепаха» — тяжелая гусеничная грузовая платформа. Водитель, старый угрюмый фримен (или кто-то, кто
