труб, кожухи кабелей и массивные опоры, уходящие в бетонное основание. В центре зала стоял он. Генератор. Это был настоящий монстр времен старой колонизации. Имперский стандарт серии «Титан», рассчитанный на автономную работу в условиях глубокого космоса или враждебных планет. Массивная туша из пластали и керамики, занимающая половину отсека. Никаких сенсорных панелей или проекционных интерфейсов — только аналоговые циферблаты, массивные рубильники и кнопки. Я поставил ящик с инструментами на пол и провел ладонью по кожуху. Слой пыли был толщиной в палец, но под ним металл остался гладким и холодным.
— Ну здравствуй, старик, — прошептал я. — Давно спишь?
Я начал осмотр, более основательный чем тот что при покупке. Внешне агрегат выглядел целым. Харконнены, или кто владел этим местом до них, не стали его ломать — просто законсервировали. Но «законсервировали» — это громко сказано. Скорее, просто вырубили и бросили. Топливные ячейки были извлечены, что логично — никто не оставляет активное вещество в брошенном бункере. Но это не проблема — я купил новые. Тяжелые, экранированные топливные ячейки лежали у меня в рюкзаке. Проблема была в другом. Я проверил контур охлаждения.
— Сухо, — констатировал я.
Я открутил контрольный вентиль слива. Ни капли. Систему осушили. Это хорошо — значит, герметичность, скорее всего, не нарушена. Но это и плохо — у меня нет нужного объема специального хладагента. В Арракине я его не успел найти. Запустить реактор «на сухую» — значит расплавить активную зону через пять минут. Заливать воду в контур — можно, но это падение КПД, это необходимость потом промывать систему. Любой техник проклял бы меня за такое кощунство. Но у нас не было выбора. Энергия нужна сейчас. Воды нет, значит пока топливо. Я достал из рюкзака топливные ячейки. Тяжелые цилиндры с маркировкой класса опасности. Открыл приемный лоток реактора. Механизм подачи лязгнул, принимая «патроны». Я вогнал все четыре ячейки до щелчка. Я взял большой разводной ключ и начал проверять обвязку. Всё выглядело надежно. Грубо, кондово, но надежно.
Запустить его сейчас, «насухую», значило бы просто убить машину. Поэтому я ограничился «холодной» проверкой. Я снял кожухи с распределительной коробки. Контакты окислились, покрылись зеленым налетом времени. Вооружившись куском наждачки и ветошью, я методично, контакт за контактом, возвращал меди ее блеск. Проверил изоляцию силовых кабелей, уходящих в стены, в "вены" блокпоста. Изоляция была старой, но не пересохшей — имперский пластикат делали на совесть. Я проверил маховики задвижек, ведущих к системе вентиляции и насосам. Смазал штоки, прогнал их туда-сюда, пока они не стали ходить плавно, без скрежета.
— Топливо есть, искра будет, трассы целы, — подвел я итог, вытирая руки.
Я снова посмотрел на молчаливую громадину генератора. Он стоял в темноте, огромный и холодный, как спящий зверь. Все его системы были готовы к пробуждению. Не хватало только одного — охлаждения.
— Элара привезет воду, и мы тебя напоим, — пообещал я машине, похлопав её по металлическому боку. — А пока — досыпай.
Сердце базы было готово забиться. Оставалось лишь дождаться переливания крови. Я собрал инструменты и направился к выходу, оставляя технический уровень погруженным в ожидающую тишину.
* * *
Из генераторной я направился в сектор водоснабжения. Это было следующее критическое звено. Без воды мы не только не запустим реактор, но и банально не сможем жить и приготовить еду на почти сотню человек. Водный зал встретил меня гулкой пустотой. Здесь, вдоль стен, должны были стоять огромные стационарные цистерны-накопители. Но теперь на их месте остались только бетонные ложементы — сиротливые, пыльные постаменты. Цистерны исчезли. Их срезали и вывезли. Я подошел к стене, где из бетона выходил магистральный трубопровод, заканчивающийся массивным фланцем с заглушкой. Почему мародеры, утащившие многотонные баки, не тронули трубы?
Ответ был прост и прагматичен, как всё на Арракисе. Танки были из нержавеющей стали или композитов — дорогой, ликвидный товар, который легко срезать автогеном и вывезти на платформе. А вот трубопроводная обвязка в таких бункерах монтировалась на века: трубы были залиты прямо в монолит стен или проходили в узких технических каналах под полом. Выдирать их ради пары сотен килограммов металла — значит долбить метровые армированные стены. Слишком много усилий, слишком мало выгоды. Правда и с ремонтом могут возникнуть проблемы уже у нас, но надежность тут один из столпов строительства, так что вряд ли. Поэтому «скелет» системы остался цел. Нам оставалось только нарастить на него новое «мясо». Я проверил приемный коллектор. Вентили были тугими, смазка в них давно высохла, превратившись в гудрон, но металл был жив. Я с натугой провернул маховик, чувствуя, как внутри сдвигается заслонка.
— Живой, — кивнул я сам себе.
Система была грамотно разделена. Одна ветка — синяя маркировка — шла на фильтрационную установку (которую тоже разграбили) и дальше на кухню и в санблок. Вторая — серая — техническая, уходила вниз, к генератору и системе пожаротушения. Я мысленно наложил на пустые места схему. Сюда мы поставим стандартные кубы с водой, которые привезет Элара. Подключим их гибкими шлангами к коллектору. Давления в кубах хватит, чтобы запитать систему самотеком, а позже, когда запустим ток, включим подкачивающие насосы.
Оглядевшись, я нахмурился. Этот зал был стратегическим объектом. Тот, кто контролирует воду, контролирует гарнизон. Сейчас вход сюда преграждала только хлипкая сетчатая дверь. Я достал маркер и нарисовал крест на бетонном полу у входа. Огневая точка. Здесь нужно сварить бронещит. Пулеметное гнездо, направленное в коридор. Если кто-то прорвется внутрь базы, он не должен добраться до воды. Вода на Арракисе — это кровь базы. И пускать ее имеет право только командир.
* * *
Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая дюны в зловещий багровый цвет, рация на моем поясе ожила.
— Командир, это «Гнездо», — голос дозорного с крыши звучал напряженно, но четко. — Вижу пылевой шлейф. Сектор двенадцать. Воздушная цель, идет низко. За ней — наземная колонна.
— Принято. Всем постам — повышенная готовность. — похоже это наконец Элара. Так-то это был не первый доклад за сегодня, место действительно достаточно оживленное как для Арракиса. Я вышел на внешнюю площадку. Через минуту из-за гребня бархана вынырнул наш «Пепелац». Элара вела машину уверенно, но осторожно, прикрывая собой ползущий по земле караван. Следом показались они. Тяжелые грузовые колесные платформы — старые, широкие тягачи на огромных баллонах низкого давления. Водоторговцы.
«Пепелац» поднял вихрь пыли и сел на дальний край бетона. Грузовики, натужно ревя двигателями, вползли на пандус и замерли. Из кабины орнитоптера выпрыгнула Элара. Усталая, лицо в пыли, но глаза сияют азартом.
