когда любая случайность, или же намеренный ход ловкого противника, может оборвать его далеко идущие планы. Нет, он не боялся смерти, он боялся, что все, что он с таким фанатичным упорством строил, разрушится, или перейдет в полное владение кому-то еще. Например, Артемиру. Конечно, Артемир сейчас полезен: он патриотичен и отважен на войне, но править огромной империей… Нет, на это его сил не хватит…
Когда Датокил вернулся из мира своих часто обдумываемых воображений, передовые отряды конных лучников уже отдалились от стоянки. Они намеревались первыми нанести удар и прощупать силу врага. Следом за передовиками отправилась и пехота, с флангов защищаемая остальными всадниками. Незаметный в миру и яркий в бою, к пехоте присоединился и Хрграр. Олиправд и Датокил с Пириусом несли свой штаб в арьергарде. И вот спереди донеслись вскрики и шум схватки. Астия вступила в настоящую войну.
— Вновь сарги… — вздохнул Датокил, встретив на своем пути следы первого боя: трупы утыканных стрелами саргийских легких всадников, курсировавших по лесу в поисках высадившихся астийцев. — Судьба не хочет, чтобы я начал забывать их воинственные лики.
— Ничего, скоро я привнесу в их лики немножко покорности и смирения! — с энтузиазмом вскричал Олиправд, воодушевленный мелкой победой своих конников.
Преследуя эту цель Олиправда, отряды астийцев юрко обтекали деревья, словно холодный лесной ручей, совершенно не замечая на своем пути никаких препятствий. И вот, по мере течения, звуки стрельбы стали совсем громкими, пока астийцы не вышли из под сени хвои на вырубленный простор. Здесь их уже вовсю ждал яркий свет Звезды, ознаменовавший жаркий летный день, омраченный лишь жестокостями войны. Как оказалось, вышло войско Олиправда прямо во фланг саргийскому лагерю, стоявшему на дороге из Фортерезии в Саргию и занятому войсками Лиги, о чем можно было судить по торчащим из земли разномастным знаменам. Только войск Лиги там практически не было: за невысоким частоколом из стволов вырубленных сосен стояли покинутые палатки и тлели затушенные очаги. На страже походных жилищ стояло всего лишь несколько отрядов лучников и эскадрон-другой легких всадников, к которым присоединились выжившие из леса. Не дожидаясь указаний Олиправда, штаб которого еще преодолевал последние клочки земель лесных владений, конный авангард совершил налет на лагерь. Без особого труда астийцы выбили из укрепления всадников и перебили лучников, никак не ожидавших, что их глубокий резерв станет на первой линии нового боя.
— Хах, замечательно! — захохотал Олиправд, увидев первые ратные результаты своей войны.
— И чего же тут замечательного? — встревожился Датокил. — Саргам удалось вновь собрать войска всей Лиги на своем поприще и, вероятно, они уже выбили Артемира из нашей стоянки. — прервавшись, он прислушался. — Судя по стрельбе, бой идет уже по ту сторону плоскогорья.
— Никуда твой приор не денется. — недовольный тем, что Датокил пытается омрачить его триумф, Олиправд подозвал командиров и приказал выстраивать войска фронтом к подъему, куда зазывала дорога. Интрига тумана войны скрывала путь за изломом, где должен был стоять Артемир.
В тот самый момент, как астийцы развернулись лицом к Фортерезии, с вершины склона показались пики саргийской пехоты, выстроившейся фалангой и изготовившейся к встрече с новым врагом. Ничуть не испугавшись «пикантного» свидания, Олиправд скомандовал атаку, и стрелковая конница приступила к штурму склона. Словно этого и ожидая, фаланга дала несколько брешей, из которых показали свои заветренные морды псы войны — пушки.
— Их тяжелой конницы здесь нет… — взволновавшись видом саргийских пушек, слегка сгорбился в седле Датокил, с опаской ожидая огня. — Иначе бы они использовали уклон, чтобы снести нас своей железной лавиной.
— Зато здесь есть астийская конница! — вскричал Олиправд, подбадривая своих воинов. — И ее хватит на все саргийское войско!
Голос Олиправда возымел эффект, и, словно желая скорее воплотить слова своего царя в жизнь, астийские всадники перешли на галоп, выпуская первые порывы стрел в противника. И в этот момент саргийские артиллеристы открыли огонь. Под внушительный грохот тяжелые ядра ворвались в плотный строй астийской конницы и увлекли за собой по десятку жизней каждый. Вопреки скептическим ожиданиям Датокила, астийцы не дрогнули, достигнув саргов в непоколебимом порядке. Поняв, что противник их не боится, сарги начали постепенно отходить. Вдогонку отступающим полетела целая туча стрел, отскакивающих от пушечного монолита, проникающих в щели между латами и застревающих в красно-белых щитах, превращая их в причудливо оперенных дикобразов.
Увидев неуверенность саргов, астийцы повесили свои луки через плечо и с залихватским звоном достали свои сабли, со свистом и улюлюканьем устремившись прямо в гущу саргийского строя.
Опытные саргийские пехотинцы тут же остановились, как вкопанные, выставив вперед все пики, что у них были в распоряжении. За древковым лесом спрятались стрелки с ружьями, просочившиеся вперед из тыла фаланги. Но, как бы ни хотелось пикинерам, стена их длинных копий не остановила астийцев, которые двумя красивыми и ловкими движениями своих сабель отбивали острия в сторону от себя и били наотмашь по шеям саргов. На помощь товарищам попытались прийти стрелки с ружьями, но все, что они смогли сделать, это один нестройный залп, ибо первая линия фаланги начала активно отходить, увлекая за собой и стрелков, не имеющих достаточной ловкости заряжать свои оружия на ходу.
— Хах, дрогнули голубчики! — затряс кулаком в воздухе торжествующий Олиправд. — Впер-ред, братцы, добивай сарга!
С готовностью приняв приказ, остальная конница бросилась на помощь своим передовым соратникам, подгоняя лошадей саблями плашмя по крупу. Отступление саргов и преследование астийцев скрылись за изломом склона. Недовольный отсутствием зрелища, разгорячившийся Олиправд, под активный протест Датокила, скомандовал перенести штаб на высоту, вслед за своей конницей. Хитрейший же, не имевший на себе брони и не желавший идти во второй линии наступления, покинул штаб и отошел за пехотные полки, не обращая внимания на колкости Олиправда по поводу равенской смелости.
Так или иначе, астийские конница, генеральский штаб и пехота преодолели высоту, и прежняя тревожная неизвестность навалилась на замыкающего армию Датокила ослепительным светом множества красочных деталей и эмоций, обратившись в захватывающее дух зрелище.
На месте стоянки Артемира стоял трехуровневый форт с невысокими каменными стенами, основательно разрушенными пушечными ядрами. То тут, то там земля была изрыта прожорливыми снарядами, а там, где не зияли рытвины от железных челюстей, лежали трупы саргов и равенских всадников. Сердце Датокила сжалось, когда он оценил количество неподвижных черных тел на ратных просторах. Видно было, что сарги просто завалили Артемира своими солдатами, в огромном количестве убитых под стенами форта. Приор, постепенно заваливаемый трупами врагов, выслал конницу, дабы с флангов обойти и рассеять врага, но потерпел крах(«Эх-х, каждый раз конницу гробит!..»), после которого в бой вступила саргийская артиллерия,
