Такие же, как и мы, — беженцы-погорельцы.
А вот кто, интересно, наоборот, в Приморск пер? Вполне возможно, что кто-то спешил за родичами… Это самое простое объяснение.
Сейчас вокруг стояла тишина и благодать. Весна набирала обороты — было довольно тепло. С такими темпами, гляди, скоро деревья проснутся, распустят почки…
Где-то далеко грохнул выстрел. Один, второй, потом грянула очередь.
Далеко…можно не беспокоиться. Но интересно, что там происходит?
Живые отбиваются от мертвяков? Или кто-то напоролся на бандитов вроде тех, в деревне?
Кто его знает.
Чувствую, народ начал активно вооружаться. Те, кто понял, что к чему, имею в виду. Обыватели либо забились по своим домам и квартирам, либо рвут когти в Бадатий, надеясь, что власть поможет и спасет.
А я в очередной раз задумался, надо ли нам в Бадатий? В эвакуацию я совершенно не верил. А даже если и случится чудо — мы окажемся на материке, к лучшему это или к худшему. Без средств к существованию, толком без вещей, без транспорта. Главное — без оружия (его нам, уверен, не позволят с собой протащить на эвакуационный транспорт). И что делать? Ладно бы если на материке все в порядке было, но я уверен — там или то же самое происходит, либо скоро начнет происходить. Так стоит ли ломиться в Бадатий, чтобы при лучшем раскладе оказаться черт знает где и в гораздо худших условиях, чем сейчас?
Хрен его знает…
Знать бы еще, очнется ли Вова… Очень мне не хотелось его терять. Верный друг, с которым прошли и проверку деньгами, и проблемами, и вот, зомби апокалипсисом.
Если помрет, даже не знаю, как самому крутиться. Еще и с тремя «туристами» на шее… Все же когда нас двое было — мы сила, мы отряд. А один… Один в поле не воин.
Я повернул голову на шум и увидел идущую ко мне Аську.
— Чего не разбудил? — недовольно буркнула она, окатив злобным взглядом. — Просила же…
— Да рано еще, спала бы, — пожал я плечами.
— Выспалась, — ответила она, — как там Вова?
— Да как и был, — вздохнул я.
Она заглянула в салон «Жигулей», померяла ему температуру.
— 38 с небольшим. Ну, лучше уже…
— Уже что-то, — кивнул я, — если бы еще очнулся…
— Очнется, — заверила меня Аська.
Некоторое время мы помолчали.
— Слушай, Жень… — как-то неуверенно спросила она.
— Ну?
— А ты вчера серьезно думал, что он может в зомби превратиться?
Я кивнул.
— И что, убил бы его?
Я повернулся и поглядел ей в глаза.
— А у меня был бы выбор?
— Ну это же друг твой…
— Друг был живым человеком, а то, что в его обличье поднялось бы, уже и не Вовка вовсе.
— И ты сможешь его пристрелить? Без всяких сомнений?
— А какие могут быть сомнения? Дождаться, пока оно тебя жрать начнет, Аньку или Леху?
— Вдруг это можно вылечить? — спросила Аська.
— Ась… — вздохнул я, — я бы очень хотел, чтобы так было, но…при тебе ведь было — буквально шпигуем такую тварь пулями, а ей хоть бы хны… Вот представь, что есть вакцина от зомбивируса. Можно его убрать из организма. Но что будет с организмом?
— Но в Вову же никто не стрелял?
— А ты заметила, как от зомби воняет? Они же разлагаются. Представь, что с внутренними органами случилось? Представь, что уже завтра Вове можно будет достать вакцину. Вколем мы ее, излечим. А толку? Он тут же умрет. Правда, наверное, хотя бы умрет человеком. А вообще, я думаю, что когда поднимаются в виде зомби, то в человеческий облик их уже нельзя вернуть. Умер человек. От него только пустая оболочка осталась… И оболочка эта бродит, только внутри нее уже нечто совершенно другое. И это нечто надо убить, или оно убьет тебя. Понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула Аська, — но Вова же не умер. Он же еще жив.
— И надеюсь, выкарабкается! — кивнул я.
* * *
Вова открыл глаза и тут же зажмурился — солнце светило прямо в лицо.
Он пошевелился, перевернулся и огляделся.
Где это он?
На сидении. Заднем. «Жигулей».
Худо-бедно ему вспомнилось, что случилось.
Прислушавшись к своим ощущениям, он пришел к выводу, что чувствует себя просто отвратительно — казалось, что болит каждая кость и каждый орган в теле, голова была тяжелой, словно чугунной, одежда неприятно липла к телу, будто он сильно вспотел. Но единственный плюс — хотя бы не мерз. Он вспомнил, как ему было плохо совсем недавно. Он замерзал и не мог найти себе место.
— Же-е-ень!
Вова повернул голову. У дверей стояла Аська, глядела на него.
— Вов! Ты как себя чувствуешь? — спросила она.
— У дверей появился и запыхавшийся Женя, в руке которого Вова заметил пистолет.
Лицо Жени было суровым и напряженным. Он внимательно глядел на Вову и, похоже, убедившись, что тот не зомби, повторил вопрос Аськи:
— Как себя чувствуешь?
— Паскудно, — признался Вова, удивившись, как хрипло и тихо звучит его собственный голос — я что, заснул?
— Ага, — хмыкнул Женя, — заснул… Позавчера.
— Позавчера? — нахмурился Вова. — Но мы сюда приехали рано утром…и больше ни черта не помню. Я что, сразу отключился?
— Ага. У тебя температура из градусника чуть не выпрыгивала. Целый день бегали вокруг тебя, пытались сбить. А ночью ты пару раз пытался концы отдать, но Анька не позволила…
— Так! А ну подвиньтесь! — появившаяся Аня нагло растолкала остальных, открыла дверь и сразу полезла к раненой Вовиной ноге, быстро размотала бинт и довольно хмыкнула.
— Ну…вроде порядок! Во всяком случае, я ничего такого не вижу. Сейчас поставим еще укол и…
— Так вы что, все это время тут торчали? — простонал Вова, оглядевшись и осознав, что машина стоит под тем самым навесом, к которому они приехали, свернув с трассы.
— Нормально все, не переживай, — успокоил его Женя, — тут тихо, спокойно… Мы нашли сторожку, обустроили ее и тоже отдохнули. Я, не поверишь, всю ночь дрых…
— Но мы же в Бадатий ехали, чтобы успеть…
— Успеем. Никуда Бадатий не денется. А если денется, то какая разница, когда мы там окажемся…
— Ты как, может, пить хочешь? Или есть? — спросила Аська.
— Пить хочу,
