что бы кто-то узнал! И про мать, и про свободную хату. Я же не идиот, знаю какие идиоты мои ровесники и я в том числе. Обязательно будут предложения потусить. И фиг отмажешься, а потом начнется, тут разбили, это пролили, тут сожгли и наблевали. Нет, нафиг-нафиг.
— Курить есть?
— Есть парочка угощу, — кивнул я.
И не отказал, но дал понять, что на многое не рассчитывать не стоит, а то повадится. Светить деньгами то же не стоило, но они как-то исчезали и светить было нечем. Появлявшаяся в карманах наличность, тратилась на продукты, сигареты, жвачки, да я сам не понимал куда чего исчезает! То, что вчера казалось деньгами, сегодня представлялось несерьезными копейками. И виной была не только инфляция, а просто понимание что сколько стоит в магазине и сколько платят за работу. Как взрослые стыкуют эти не стыкуемые штуки, — приход и расход?
— Пошли курнем? — предложил Пискля.
— Ну… — придумывал я отмазку.
Похоже Пискл, хочет поговорить. Хорошего от него ждать не приходилось, как бы опять не стал агитировать «мотаться». Хотя Лохматый вроде велел на него ссылаться если будут проблемы. Типа забить стрелу и его подписать под нее, прям вот так не по-детски. С чего бы такие подарки с его стороны? С Серым хотел обсудить, да тот что-то мимо ушей все пропустил, герой-любовник, блин.
— Пошли-пошли — настаивал Пискл.
— Ладно, — не нашел я ничего подходящего что бы красиво отмазаться.
— LM — то ли спросил, то ли констатировал Пискл.
— Монтана, куда-то исчезла из продажи, — поделился я печальным для себя событием.
— Говорят запретили ее.
— За что?!
— Вредная.
— Да ну нафиг, а то остальные сильно полезные?!
— Смолы что ли много или угарного газа.
— Ага, а в приме, зато ничего такого нет.
— В приме натуральные дрова! — заржал Пискл.
— Угу — кивнул я.
— Слушай, у меня шайба есть, — понизив голос сообщил Пискл.
— Чего? — не понял я.
— Гашиша шайба, — прояснил тот.
— А-а, — проявил я понимание.
— Ну? Пыхнем?
— Да я как бы, не знаю. Лучше выпить, чем наркота, я же не наркоман.
— Да это гашиш же. Он вообще безвредный. Зависимости не вызывает.
— Ага, а чего тогда наркотой числиться?
— Да, наши все в наркоту записывают. Во многих странах курить можно. Гашиш вообще легкие чистит, для курильщиков полезен.
— Что-то я сомневаюсь.
— Что мама заругает?
— Причем тут мама?
— Ну папа поди?
— Да ну тебя.
— Гашиш клевая штука, расслабиться помогает.
— И что будет? Галлюцинации?
— Да не обязательно, просто хорошо будет, легко приятно. Уйдут проблемы и тревоги, кайф, понимаешь?
— М-м…
— Ну погнали?
— Куда?
— Да в соседний подъезд, нафиг тут палиться, на пожарке холодно. В соседнем третий этаж вообще мертвый.
— Ну да… — согласился я с тем что третий и впрямь в соседнем подъезде этаж с самыми не реагирующими на шум жильцами. — Может еще кого позовем?
— Кого? Не Артура же?
— Коляна?
Колю Пискля согласился взять, но тот, выходить из дома не хотел ни под какими предлогами. Он играл в какую-то цивилизацию и не желал ничего из реального мира. Остальных Пискля посчитал недостойными и слишком мелкими для такого серьезного дела. Можно подумать я не мелкий, вслух я, впрочем, этого не сказал.
— И как его курить? В сигарету пихать?
— Ха-ха, что дурак?
— Ну я же не знаю.
— Учись салага. Берешь фольгу, сворачиваешь, что бы была по тверже, — описывал свои действия Пискл, — кладешь значит кусок шайбы, греешь зажигалкой и потом через трубку вдыхаешь дым. Ну вдыхай давай фигли стоишь?
— Давай ты первый.
— Ой блин, с кем я связался, давай держи и грей, — сунул он мне прибамбасы. — Осторожнее не урони!
Подогревая снизу фольгу, мы добивались тления непонятной смеси и пытались вдохнуть дым трубкой. Пару раз конечно уронили. Эффект никак не наступал.
— Да держи ты нормально! — потребовал Пискл, когда я снова уронил конструкцию.
— Не могу она тяжелая!
— Кто тяжелый?
— Фольга.
— Ха-ха-ха! А, не могу! Фольга! Тяжелая!
Пискл постоянно сгибался от смеха, сдерживался как мог, чтобы вероятно не вызвать повышенное внимание жильцов, но все равно продолжал смеяться.
— Это не фольга, — понял я, — мои руки, они слишком тяжелые. Держи меня, мне кажется меня сейчас унесет, я слишком тяжелый! — обеспокоенно потребовал я от Пискла помощи.
— Что?! У тебя пара по физике! — не переставал смеяться Пискл, — от тяжести не улетают. Эти шарики! Они легкие поэтому летают.
— Какие шарики?
— Да тут всюду шарики, ты разве не видишь. Все состоит из шариков.
— Возможно, — не стал я спорить.
По лестнице проходили иногда какие-то люди, большинству не было дело до чего-либо еще.
— Что вы тут делаете? — спросила одна неравнодушная и отважная тетка.
— Сидим.
— Смеемся, тряпки жжем! — все так же смеялся Пискл.
— Какие тряпки?
— Это анекдот.
— Привет. — сказала мне моя новая соседка.
— Привет. — улыбнулся я, столько раз хотел сказать ей эти слова.
— Пойдем. — взяла она меня за руку.
Соседка. Она недавно переехала. Непонятно кто она ему. Ну, соседу страшному алканафту. Крокодилу Гене. Она красивая.
— Куда мы идем?
— Тс-с… — приложила она палец к своим нереально бледным губам.
— Эй! Ты куда?! — донесся откуда-то голос Пискла.
— Мне надо попасть в красную комнату! –крикнул я Писклу, «догадавшись» и стараясь не отстать от своей подруги.
Звезды очень красивые. Жаль, что мы редко поднимаем голову и любуемся ими. Я осознал себя стоящем на пожарном балконе девятого этажа. Девятый был легко отличим от прочих, только на девятом полностью отсутствовала кирпичная стена, от того балкон был просто плитой, лишенной каких-либо ограждений. Добровольно я бы сюда никогда не поднялся. Как я попал сюда? И что я тут делаю?
Снова звезды, да кажется я опять смотрю на звезды. Опустил голову и обнаружил себя лежащим на детской лесенке во дворе. Лестница была горизонтальной. Я же на пожарке был? Как сюда попал?
— Бум! — грохот и вибрация по земле.
— Это глюки? — спросил я себя.
— Бум! —
