было бы быть произнесено; если Он от чрева Отца, то есть от сущности Отца, не рожден, то ложное, чего нет, называется истинным Богом, о чем свидетельствует Иоанн, что это есть истинный Бог и жизнь вечная (1 Иоан. 5:20). В начале также было Слово, и Слово было у Бога, и Бог был Словом. Здесь показана вечность, здесь найдена необъятность, здесь показана сущностная природа. Ибо того, что было в начале, никогда не было, потому что оно всегда было; но то, что было у Бога, было не локальным, а необъятным, потому что, поскольку Бог не локален, Слово, которое было у Бога, не было на месте. Теперь, когда Слово было Богом в единстве природы и истины имени, это было, конечно, потому, что Он был Тем Богом, для которого Слово было Богом.
5. . Возражение против сказанного: В начале, и не прежде начала, было Слово. Христос есть начало и конец. Вечная жизнь Христос Как кафолическая истина понимает Христа как начало и конец. Или, может быть, поскольку мы слышали, что Он был в начале, мы смеем приписывать начало какому-то существующему Сыну, и поэтому не верить, что Он родился без начала, потому что Иоанн свидетельствует, что Он был не до начала, а в начале? Редко ли эта безвкусная мысль доходит до ума любого мудреца? Не может быть, чтобы какая-нибудь роковая зараза неверия заразила чистоту христианской религии! Ибо кто не счел бы достойным называться принципом, которому не может помешать никакой принцип? Ибо что бы вы ни мыслили перед каким-либо принципом, вы должны признать, что это истинный принцип. А так как, всегда думая о начале, никто не находит предела, то и надо сказать, что это истинно начало, которое по существу вечно. Несомненно, поэтому Сам Сын, желая показать иудеям необъятность Своей вечности совершенно определенным явлением, отвечал спрашивавшим, кто Он такой: «Начало, о котором говорю вам» (Ин. 8:25). Но, может быть, потому, что о Нем говорят как о принципе или начале, Его скорее будут мыслить как субъект в начале существования. Но если из этого термина кто-нибудь попытается построить предубеждение против истины, так что тот, кто знает, что он назван именем принципа, подумает, что у него есть определенный принцип рождения, он, конечно, также даст Отцу (что неверно) определенный принцип существования, который вместе с Сыном, как мы знаем, называется принципом, как Он говорит: с тобою в день силы Твоей в сиянии святых, Я родил Тебя из утробы.
Но если кто-нибудь, для того, что называется началом, верит, что рождение Сына имеет начало, то, следовательно, и о Самом Сыне, говоря о том, что называется концом, также будет утверждать, что у него есть конец. Но Павел называет концом Христа, говоря: «Ибо конец закона Христос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10:4). Он также является Господом Самого Себя: Я есмь альфа и омега, начало и конец (Откр. 1:8). Но если для того, что называется началом, утверждается начало, то и для того, что называется концом, предполагается, что оно и завершено. И где будет то утверждение Иоанна, которое он пил из живого источника? Мы знаем, что Сын Божий пришел и дал нам разумение, дабы мы познали истину и были в истине Сына Его Иисуса Христа: это есть истинный Бог и жизнь вечная (1 Иоан. 5:21). Тот, кто утверждает, что вечная жизнь необходима, отрицает, что ее не хватает. Но Тот, Кто есть истинный Бог и жизнь вечная, говорит, что праведники войдут в жизнь вечную. Как же тогда будет вечная жизнь праведников, если сама жизнь когда-нибудь не будет вечной? или как терпеть этот труд святой беседы и постоянной борьбы, если приз иногда отнимается у победителей? Таково ли похвальное намерение всего пути святых? поэтому они наказывают свои тела и подчиняют их рабству? по этой причине они не дерзают впадать в неуверенность, и сражающиеся знают, что они не бьют воздуха (1 Кор. 9:26)? а потому знают ли, что борьба идет не против крови и плоти, но против начальств и властей, против мироправителей мира тьмы сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6:12)? Рычащему льву, что неустанно ходит вокруг, ища, кого поглотить (1 Пет. 5:8), сильно сопротивляются верою; так что после того, как они терпеливо жили здесь в скорби, они поглощаются обольстительным воздаянием Божественного обетования, а не истины, они или живут жалко, или не живут вовсе?
Ибо Христос называется жизнью, как говорит: Я есть путь и истина и жизнь (Ин. 14:6). Христос назван началом и концом, потому что точно так же Он сказал: Я есмь альфа и омега, начало и конец (Откр. 1:8); и эта жизнь, если предполагается, что то, что называется началом, подчинено началу рождения, то, следовательно, то, что называется концом, иногда предполагается окончательно упраздненным. Но как жить без конца тем, кому будет дарована вечная жизнь, если кончается сама вечность жизни? Но если все это совершенно нелепо, то, следовательно, следует сохранить истину кафолической и апостольской веры. что, подобно тому как Христа поэтому называют концом, потому что не только в той субстанции, в которой Он родился вечным по природе от Отца, но также и в той, которую Он принял от Своей матери во времени, мы верим, что Он вечен без конца, поэтому апостол проповедует Его справедливо и правдиво как начало, потому что в Божественной субстанции, которой Он обладает, Он всегда утверждает, что Он совечен. Теперь уже не двусмысленно, что ничего не найдено до начала и ничего не найдено после конца. Следовательно, Христос есть начало, потому что вечное предшествует всему; Христос есть конец, потому что Он вечен и завершает все; Христос есть начало, потому что Он Сам начал завершение; Христос есть конец, потому что он завершает начатое; Христос есть начало, потому что от Него появилось, чего не было, чтобы быть; Христос есть конец, потому что от Него нечто, что начало быть, да будет всегда.
6. Возражение относительно Мелхиседека, о котором говорится, что он лишен отца и матери. Христос Царь справедливости и мира. Христос без матери, как Бог; без отца как человек. Двойное рождение в одном лице Христа. Но какое сомнение, как полагают, было здесь оставлено, когда в Мелхиседеке (который носил прообраз будущего священника Христа) апостол показал означенную Личность одного и того же Бога и человека Христа, показывая, как Он, как в соответствии с Божественной субстанцией без начала вечен, так и в соответствии с образом раба, который Он принял во времени, вечен без конца. Так тот же учитель язычников говорит евреям: это действительно Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, который встретил Авраама по возвращении его из изгнания и благословил того, кому Авраам разделил десятины всего. Во-первых, конечно, он трактуется как царь справедливости, а потом еще и царь
