покончить с этим, сынок. Ты говоришь мне правду и уходишь отсюда на своих двоих, хоть и немного помятый. Но если будешь продолжать в том же духе, я сломаю тебе ноги и сброшу тебя с причала. Выбор за тобой.
Грант колебался. В голове все перемешалось, что мешало принятию рационального решения в иррациональной ситуации. Эти люди знали, что он во всем замешан. В этом не было никаких сомнений. Они также знали, что он работал на кого-то. Они просто не знали, на кого именно.
Отнекивания ни к чему не приведут. Грант это понимал. Он также не сомневался, что угрозы были абсолютно серьезными. Но ничего из этого не делало его выбор проще.
– Ладно, хорошо. – Чувство стекавшей по шее крови отвлекло Гранта. – Что вы хотите от меня?
– Именно то, что я сказал. Я хочу знать, кто заплатил тебе, чтобы провернуть это все с Макгейлом: вытащить его из ресторана в вечер гибели его семьи, а потом убедить, что за ИРА стоит Нил Матьюсон.
Грант молчал. Откуда они так много знают? Теперь он отчетливо осознавал, что находился в самом опасном положении в своей жизни. Если он не ответит, то, возможно, умрет. Но если ответит, то точно умрет.
– Вы не понимаете, с чем имеете дело. – Грант был в таком отчаянии, что говорил правду. – Если я скажу вам, что мне известно, я труп. Я знаю этих людей. Я знаю, что они убьют меня. А вас я не знаю. Вдруг вы блефуете.
Майкл и Лиам молча обменялись взглядами, легким кивком показывая, что они достигли соглашения.
Лиам шагнул вперед, взялся за мешок и стащил его с головы Гранта, открыв ему комнату и присутствующих.
Грант переводил взгляд с фигуры на фигуру. Поначалу, не привыкнув к свету, он мог разобрать лишь неясные очертания. Постепенно его зрачки сузились, и окружающие предметы обрели четкость – большой и грязный гараж.
Гораздо большую важность представляли фигуры вокруг него. Когда взгляд Гранта перемещался с одного лица на другое, он сразу узнал набор общих черт.
Глаза Гранта наполнились слезами. Любая надежда на то, что говоривший грозился впустую, испарилась.
– Господи Иисусе.
– Не совсем. – Голос Лиама был безжалостным. – Но теперь ты знаешь, с кем имеешь дело. Ты знаешь, что я убью тебя так же, как тот, на кого ты работаешь. Единственная разница, сынок, в том, что тебя связал я. Я могу убить тебя прямо там, где ты сидишь. Так что давай. Скажи мне правду, и можешь идти. Если повезет, тебе удастся исчезнуть раньше, чем кто-нибудь другой доберется до тебя.
Грант проиграл. Блеф исключается. Ложь тоже. Он вырос на улицах, где Лиам Кейси был королем. Королем, внушавшим ужас куда более смелым людям.
– Мне сказали вытащить профессора Макгейла из ресторана тем вечером. – Грант говорил медленно. – Сказали, в какое время и что сказать. Но я не знал, что должно было случиться. Клянусь, не знал!
– Мне посрать, что ты там знал. Мне нужно имя того, кто тебе заплатил.
Грант посмотрел на пол. Ответил не сразу, взвешивая свои варианты. Решал, от какого убийцы он больше хотел бы бежать. Но прямо сейчас только один из них привязал его к стулу.
– Это был Роберт Маллен.
Тишина, последовавшая за именем, была оглушающей. Все, кроме Майкла, неловко переступили с ноги на ногу – всеобщая безмолвная реакция, которая была красноречивее слов.
– Роберт Маллен? Ты уверен? – Тон Лиама выдавал надежду, что Грант ответит «нет».
– Уверен. Я имел с ним дело напрямую. Маллен сказал мне, куда идти, что говорить. Точное время, вплоть до минуты, когда я должен был это сказать.
Майкл подошел к брату, но так, чтобы Грант их не слышал, и тихо спросил:
– Кто такой, черт возьми, этот Роберт Маллен?
– Потом. – Лиам снова повернулся к Гранту. – Маллен заставил тебя убедить Макгейла, что за атаками скрывается заговор, правильно?
– Да. – Грант пересек черту и теперь выдавал все, что знал. – После взрыва я понял, во что вляпался. Запаниковал. Сказал Маллену, что собираюсь сдаться. На что он описал мне, что сделает с моей семьей, если я пойду в полицию. А потом – что сделает с ними, если я откажусь участвовать во всем этом деле дальше. Он хотел, чтобы я использовал свои отношения с профессором Макгейлом, чтобы понемногу передавать ему информацию. Чтобы заставить его думать, что теракты были необычными. Что они были прикрытием для чего-то большего.
– Ты, должно быть, шутишь. – У Лиама в голове не укладывалось то, что он слышал. – Маллен все это сделал? Роберт Маллен?
– Да, Маллен. Он хотел, чтобы я убедил профессора, что террористические группировки с обеих сторон финансировал один и тот же человек. Кто-то со скрытым мотивом. Это было несложно. Маллен предупреждал меня, когда готовилась атака. Он давал мне подробную информацию о целях и об остальном, что мне нужно было знать. Я передавал это профессору Макгейлу после атаки и говорил, что получил это от информатора. Через несколько месяцев я убедил его в своей правоте. В том, что все это был огромный заговор. Чтобы в конце концов он захотел встретиться с моим информатором.
– Что и было изначальным планом Маллена. – Теперь мысли Майкла неслись вперед. – Маллен должен быть тем «РМ» из ежедневника Макгейла.
– Когда я взял его на встречу с Малленом, тот притворился кем-то другим. Он даже близко не был собой. Он производил впечатление раздираемого противоречиями патриота, преданного идее, но недовольного тем, как эту идею воплощают. Он был дьявольски убедителен. Я почти забыл, какой он жестокий психопат, на этих встречах. Почти.
– Что происходило на этих встречах?
– Они просто сидели и обсуждали всякое. И с самой первой встречи регулярно поддерживали связь. Маллен был осторожен. Он потратил время, чтобы убедить профессора. Чтобы внушить ему нужные принципы. В общем, он вертел им до тех пор, пока профессор действительно не поверил в то, что Маллен ему втирал.
– И что именно он ему втирал? – Майкл знал ответы на большинство своих вопросов, но некоторые пробелы остались. – Что Нил Матьюсон был замешан в терроризме? Зачем?
– О, там было гораздо больше. Маллен не просто говорил, что Матьюсон был замешан в терактах. О нет. Он убедил профессора Макгейла в том, что Матьюсон стоял за терактами. Что он был причиной их всех. Он убедил его, что Матьюсон финансирует обе стороны. Со временем Маллен убедил профессора, что новый терроризм не имеет отношения ни к политике, ни к патриотизму. Что им управляет один человек – Матьюсон – и что все можно закончить,
