делаешь.
Он скривился и кивнул.
– А потом ты выпустил его на свободу, чтобы он мучил меня еще больше. Тебе было все равно…
– Я не отпускал его. Это случайность. В хаосе той ночи он сбежал. Мы бросились за тобой, а он оказался ненадежно заперт. Он выбрался из склада и исчез. Я говорю это не как оправдание – знаю, что ничего не могу сказать или сделать, чтобы заслужить твое прощение…
– Ты ошибаешься. Дело в другом. Я сделаю все возможное, чтобы найти способ оставить все позади, простить тебя и двигаться дальше, ради Джейса, если ты дашь мне правдивый ответ на один вопрос.
– Я скажу правду обо всем, простишь ты меня или нет.
– Бумаги. Те, что были в кабинете Финеаса. Где они?
– Бумаги? Никаких бумаг не было.
Ганнер объяснил, как они рылись в пепле мастерской, надеясь что-то восстановить, а затем перешли к комнатам ученых и ничего не нашли.
– Кто помогал тебя искать?
– Прая, Титус, Самюэль… – Он почесал шею. – Тиаго, Мэйсон. Думаю, вроде все.
– Мог один из них…
– Нет. Никто бы не взял их.
Кто-то украл их. Бумаги не исчезают сами по себе, и я знала, что видела их в ту ночь, когда мы забрали Финеаса. Король тоже знал об их существовании.
– Хорошо, – сказала я. – Но ты не будешь возражать, если проверю остальных.
– Проверь, – ответил он.
Мы смотрели друг на друга, и я догадалась, что оба задаемся вопросом: можем ли действительно двигаться вперед?
И, возможно, у нас был один ответ: теперь мы семья. Какой у нас оставался выбор?
Мы направились на кухню вместе.
Сейчас нас сорок четыре.
Наша семья продолжает расти. Вчера к нам прибавилось еще трое детей. Мы нашли их в развалинах. Они были напуганы, но Грейсон предложил им еду, как Аарон Белленджер предложил мне, когда нашел меня бродящей в одиночестве.
Я больше не та испуганная девочка. Я изменилась. Как и Грейсон.
Вижу, что теперь он смотрит на меня по-другому. Я тоже смотрю на него иначе и удивляюсь всем чувствам внутри меня.
У меня так много вопросов, а спросить не у кого. Все, кто старше, умерли.
– Миандра, 22 года
Глава пятьдесят шестая
Джейс
Теперь это уже походило на грозный арсенал, о котором мы всегда мечтали. Этого более чем достаточно для защиты караванов от налетчиков. Девять пусковых установок разложены на столе, а рядом лежала куча снарядов. Двадцать восемь, что равнялось ста двенадцати выстрелам. Это нанесет огромный урон.
Но этого недостаточно.
Пакстон быстро погасил наш восторг.
– У короля есть склад боеприпасов – тысячи партий – плюс еще двести пусковых установок и столько солдат, чтобы каждый нес по одной из них. Единственная причина, по которой в городе находится лишь небольшой гарнизон, в том, что Монтегю может это себе позволить. Он устроил шоу, когда ворвался в город в тот первый день, взрывая все подряд, и это сработало. Теперь все испытывают уважение к его силе.
– В смысле страх. – Я уставился на наши боеприпасы. Мои пальцы крепко сжались на спинке стула. – Тогда мы заберем больше, – сказал я. – Столько, чтобы устроить собственное шоу. Где он их хранит?
На этот вопрос Пакстон пытался ответить с тех пор, как все это началось. Король и Бэнкс держали местоположение склада в строжайшем секрете. Где-то на бирже, он знал это точно. Кази велела Пакстону проверить склад номер 72 – номер, указанный на бумаге, которую она украла у короля, но Пакстон так и не смог туда попасть.
– Этот склад находится в конце третьего ряда. Мы могли бы пробраться туда ночью через пастбище, – предложила Прая.
– Добраться до него – это одно, – возразил я. – Вытащить тысячи фунтов боеприпасов – другое. Я был на бирже, и там полно стражников, а на башнях их еще больше. Они замечают все.
– Тогда мы не будем их вытаскивать, – сказал Арам. – Мы просто захватим склад и объявим его своим. У нас достаточно оружия, чтобы защитить его. Если они лишатся склада, их власть падет.
– Пока они не разнесут вас в пух и прах, как мы это сделали с ледохранилищем, – сказал Мэйсон. – У них все еще достаточно заряженных пусковых установок.
– Или мы можем сами взорвать боеприпасы, – предложил я. – Тогда будет равный бой.
– Равный? У него пятьсот обученных солдат, – сказал Пакстон.
– Наемников, – поправил я. – Их преданность простирается не дальше мешка монет. На нашей стороне – горожане, готовые вернуть свой дом.
– У нас получится, – сказала Джудит. Тиаго и еще несколько человек поддержали ее энтузиазм.
Я видел, как Арам и Титус осматривают комнату, оценивая нашу разношерстную группу. Некоторые, как и Тиаго, были ранены. Рука Пакстона все еще оставалась в перевязи, чтобы не разошлись швы. Они рвались в бой, но их способность сражаться оставалась под вопросом.
– В городе есть еще люди, которые с радостью встанут на нашу сторону, – сказал Алески, словно прочитав мои мысли.
– Сотни, – подтвердила Имара. – Не потребуется много времени, чтобы организовать их. Каждый прячет какое-то оружие, меч, дубину или мотыгу. Мы можем…
– Джейс?
Я повернулся и увидел Ганнера, который шел ко мне, неся на руках Кази. Я подбежал и забрал ее.
– Что ты сделал?
– Ничего, клянусь. Мы шли по туннелю, ее глаза закатились, и я едва успел поймать ее.
Целительница бросилась к Кази и ощупала ее голову, а затем запястье.
– Что с ней? – спросил я, пытаясь убедиться, что она дышит.
– Тише, патри. Ее пульс ровный. Просто усталость и сытый желудок одолели ее. Что бы она ни пережила за последние несколько дней, можешь быть уверен, спать ей не довелось. Агония ашти изнуряет. Ей нужен отдых. Вот и все.
* * *
Наступят времена, когда ты не будешь знать сна, Джейс.
Когда не будешь есть.
Когда ты захочешь, чтобы мир на один день остановился.
Наступило такое время.
Большую часть ночи я смотрел в потолок, за исключением тех моментов, когда смотрел на Кази. Она крепко спала, ее лицо оставалось безмятежным. Ей нужен отдых. Вот и все. Через что она прошла за последние дни? Как бы я ни устал, этот вопрос не давал мне уснуть. Знал, что она рассказала мне лишь малую часть пережитого. Когда спросил о Зейне, она покачала головой, и я заметил, как страх вернулся к ней. Он все еще владел ее прошлым, но теперь он знал об этом и вновь разбередил эту рану. Она сказала, что он угрожал ей, используя ложь о ее матери.
Когда спросил о Монтегю, она ответила, что он одержимый властью монстр, а потом
