class="p1">— Где там ваш пациент прячется? Показывайте.
Бона не было дома, и я искренне надеялась, что мальчишка больше не проказничает на улицах с такими же шаловливыми дружками, а занят делом. Например, ходит в школу. А вот его отец был по-прежнему в комнатке, Тенсон сидел в кресле у стола и мастерил деревянные игрушки. Он удивился приходу мага не меньше жены, а то, как легко нейт Грейвс перенес его на кровать, заставило распахнуть рот даже меня.
— Привычное дело, — отмахнулся целитель. — Направляя магию в отдельные группы мышц, я могу делать их сильнее, вес обычного человека для меня не проблема. И вы научитесь тому же. Надеюсь, пациент не возражает, что в этот раз я тоже приму участие?
Конечно, Тенсон не возражал. Перед тем, как приступить к лечению, я рассказала Грейвсу обо всем, что было сделано ранее, и о том, что у больного появилась чувствительность в ногах. Маг придирчиво осмотрел мужчину целительским взором и велел приступать.
Я ожидала, что Уголек поможет мне с концентрацией хотя бы в самом начале, но он взлетел на стол и расселся, как зритель в театре.
“Ты чего на меня так смотришь, мрряу? Ты уже не беспомощный птенец. Давай, работай, ты так уже делала. Если что, я подстрахую. Но лучше тебе не опозориться перед своим академиком”.
“Легко говорить со стороны! Я от волнения могу все забыть”.
“Давай-давай, не буду же я нянчиться с тобой до самой старости?”
“Может, ты боишься, что потратишь на меня много сил и умрешь?” — в памяти всплыла часть лекции про фамильяров. Точно, Уголек просто не хочет рисковать! А я на него раньше ворчала по незнанию.
Но фамильяр чуть не прыснул и посмотрел на меня, как на неразумного ребенка.
“Дорогая моя, мне ли бояться такой ерунды? Я не какой-нибудь мелкий слабенький тиинчик. Во-первых, я хочу, чтобы ты сразу училась работать самостоятельно и помогаю лишь в крайних случаях. Ведь как научить человека плавать, если не закинуть его на середину озера?”
“Сомнительный метод обучения”.
“Ну а во вторых… — Уголек помялся немного. — Мне бывает просто лень. Мне бы поесть, да поспать в тенечке. Так что в этот раз изволь без меня”.
Я отвернулась, чтобы скрыть негодование. Вот хитрый ленивый котяра! Но времени пререкаться больше не было, и Тенсон, и нейт Грейвс застыли в ожидании. Я перешла на магический взор и согрела ладони, потерев их друг о друга. Картина, открывшаяся передо мной, разительно отличалась от того, что я увидела в самый первый день. Темные тени посветлели, чернильные щупальца, пульсирующие на фоне алых здоровых тканей, больше не казались такими угрожающими.
Едва по каналам заструилась магия, кольцо потеплело, и я зачерпнула часть его сил, смешав со своими. Нейт Грейвс внимательно следил и подсказывал, куда лучше направить поток, где усилить воздействие, а где ослабить. И, надо признать, с его помощью получалось лучше, чем когда я работала в одиночку. Магии тратилось меньше, а эффект был заметней.
В первый раз темные сгустки поглощали мою магию, как сухие губки воду, а теперь они как будто растворялись по краям. Бледная кожа Тенсона постепенно розовела, на ней выступили капли пота, но мой больной лежал спокойно, не испытывая дискомфорта.
— Да, кажется, артефактное кольцо действительно влияет на нервы. Я вижу, как срастаются разорванные волокна, — целительно говорил тихо, но голос подрагивал от нетерпения.
Лечение длилось и длилось, артефакт нагрелся уже ощутимо, до боли, зато зловещие тени почти исчезли. Невероятно!
— Достаточно, — скомандовал нейт Грейвс, и я убрала руки. Чувствуя легкое головокружение, присела на край кровати.
Уголек же, забыв про лень, прокрался к моим ногами и улегся прямо на туфли, заводя привычную песню.
“Молодец, горжусь тобой, моя попаданка, — промурлыкал, щуря глаза. — Все же не опозорилась. Еще бы сосиски научилась наколдовывать, цены бы тебе не было”.
Пока я приходила в себя, целитель расспрашивал Тенсона об ощущениях, потом начал проверять чувствительность и рефлексы. Вдруг как сквозь пелену я услышала приглушенный голос Тенсона:
— Смотрите… кажется, я могу шевелить пальцами.
Усталость как рукой сняло, я рывком повернулась к пациенту, чтобы увидеть, как тот с совершенно детским изумлением шевелит пальцами ног. Вдруг хлопнула дверь, и на пороге возникла Дайна, которая наверняка дежурила рядом все это время.
— Пресветлая Матерь! Всеотец! — она со слезами на глазах посмотрела на мужа, потом на меня и на мага.
— Я не он, я нейт Грейвс, — целитель довольно усмехнулся.
— Чудо-то какое! Муженек поправляется! Ох, что творится-то, что делается! Неужели снова пойдет?
Я даже испугалась, что сейчас она упадет в обморок от прилива чувств. В коридоре послышался топот, и на шум прибежал запыхавшийся Бон.
— Мама, что происхо… — он замер, увидев нас с Грейвсом. — Папка?
Но Тенсон отключился от суматохи, сосредоточившись лишь на своих ощущениях. Сведя брови на переносице, он силился согнуть левую ногу в колене. Стопа дернулась, под тонкой кожей проступили очертания мышц и сухожилий, а потом медленно-медленно нога согнулась в коленном суставе.
Нейт Грейвс предупреждающе положил ладонь ему на колено.
— Не спешите, не спешите. Я понимаю вашу радость, но дайте магии как следует впитаться, а эффекту окрепнуть. В течении нескольких дней, до следующего сеанса, не пытайтесь вставать или давать себе сильную нагрузку.
Тенсон кивал рассеянно, Дайна радостно причитала, а Резвый вдруг захлюпал носом и выскочил из комнаты.
— Спасибо, я не верил, что это возможно, — Тенсон часто задышал и посмотрел так, что у меня задрожали руки.
— Вот ее благодарите, что взяла вас под свою опеку, — Грейвс довольно хмыкнул и дернул подбородком в мою сторону. — Ваш случай был тяжелым, я сразу это понял. Но скоро вы сможете снова встать на ноги.
Взволнованная, я выслушала сбивчивые благодарности супругов и, пока маг давал им последние указания, вышла в кухню. Бон сидел за столом, вытирая кулаком покрасневшие глаза.
— Ты чего ревешь? — спросила, потрепав парнишку по голове. Хотя, конечно, знала, что вызвало его слезы.
Он протяжно хлюпнул носом.
— Тетенька, ты ведь верно угадала мое желание. Я больше всего хотел, чтобы отец поправился, — мальчишка схватил меня за руки. — Прости, что обижал тех детей из лечебницы, это все от злости. Но теперь я хочу, чтобы меня тоже уважали, как и тебя, теть.
— Будут уважать, не сомневайся. А сейчас, главное, родителей слушай. И
