В штате «Верхняя Вольта» среди густых хвойных лесов в обстановке, максимально приближенной к боевой, заканчивалась отработка операции по обезвреживанию боеголовки спецгруппой. Дюжие парни количеством в пять человек скрытно приближались к шахте с полуоткрытой крышкой и занимали исходные позиции — четверо, образовав квадрат, застывали с короткоствольными автоматами наизготовку спинами внутрь, а пятый, доставая из цилиндрического чехла, похожего на тубус, длинный предмет, исчезал в шахте. В десяти метрах от них, широко расставив ноги, стоял офицер, глядел на электронный секундомер и громко отсчитывал время:
— Уан, ту, фри, фо, файв…
После того как время перевалило за три минуты, он закончил отсчет и сунул секундомер в карман маскировочного костюма. На его лице появилась кислая гримаса.
— Фак ю! Вылезай оттуда, парень! Ты проиграл!
Из шахты появилось виноватое лицо. «Зеленый берет» осторожно положил на землю цилиндр, потом вылез сам.
— Сэр, — сказал он виновато, — слишком жесткие рамки. Мне не хватает времени. Пятнадцать секунд я спускаюсь до уровня боеголовки. Пять секунд надо, чтобы подготовить аппарат к работе. Шестьдесят — чтобы установить связь с бортовым компьютером ракеты. Чтобы стереть данные, нужна еще минута. И чтобы хоть что-то записать в ее память — минимум еще минута. Я не успеваю добраться до поверхности, сэр!
— Значит, останешься внутри, — сделал вывод офицер. — Норма — сто восемьдесят секунд.
Он посмотрел на измученного парня и немного смягчился:
— Пусть будет по-твоему, парень. Сто восемьдесят пять секунд иначе можешь идти домой к мамочке. А вы что уставились, недоноски?! Марш на исходную! Да не гремите башмаками, как стадо бизонов копытами!
Следующим вечером самолет-разведчик ВВС США PC-135 вылетел с аэродрома в Анкоридже в обычный, казалось бы, разведполет. Сделав пяток стежков вдоль побережья Камчатки над нейтральными водами, он внезапно взревел двигателями и стал круто подниматься вверх. На высоте девять с половиной тысяч метров из его люка один за другим вывалились пять светлых комочков. Один за другим раздались пять хлопков, еле слышных в разреженном воздухе, и по направлению к побережью неторопливо поплыла стайка хрупких сверхлегких планеров. ПВОшник на станции обнаружения воздушных целей встрепенулся было, увидев несколько отметин на экране, но, присмотревшись, успокоился — отметки имели вид, характерный для крупных птиц — альбатросов или буревестников. Группа аппаратов беспрепятственно преодолела государственную границу, оставила далеко внизу под собой пограничную заставу и, поддерживаемая восходящими потоками от нагретой за день земли, почти параллельно тайге устремилась к Калчам.
Недолет составил чуть более тридцати километров. Сориентировавшись на местности, «зеленые береты» бросили планеры и быстрым ровным шагом устремились в обход вулкана Шивелуч. Параллельно им к реке Камчатке шла спецгруппа воспитанников майора. Еще через сутки расстояние между друзьями-противниками составляло немногим более полутора километров.
Два спецназовца вошли в трансформаторную будку. Один из них извлек из ранца портативный фонарик, похожий на карандаш, и голубоватый луч осветил таблички на стене и электрического монстра «10/04». Гудящий зверь не заинтересовал их. Спецназовцы обошли трансформатор и остановились перед люком, закрывающим вход в ремтоннель. Один из них достал металлический жгут с термитной взрывчаткой, сориентировал его в ладони так, чтобы темная полоска накрыла кабели, и замер, глядя на часы. Секундная стрелка отсчитывала последние деления. Словно играя в «чет-нечет», спецназовец ритмично несколько раз взмахнул сжатым кулаком, и, когда на циферблате высветилось «03–00», рванул на себя дверцу.
Два человека, обтянутых в полупрозрачную резину, стремительно бежали по ремтоннелю. У второго люка они были на несколько секунд раньше намеченного времени. Снова замерли, как перед прыжком в ледяную воду, и скользнули в шахту. Действия их были отработаны до автоматизма. Один против, другой по часовой стрелке они быстро обошли шахту по окружности пола, шаря стволами автоматических пистолетов в поисках возможного противника. Потом тот, у которого в руках была взрывчатка, легко взобрался по колену бронированного кабеля на его горизонтальную часть и стал опоясывать его «Терминатором».
Над их головами раздалось негромкое «дон-нн…» Страхующий спецназовец дернулся, вскидывая пистолет, пытаясь за короткие мгновения определить источник звука и оценить меру опасности, которую он представлял, но не успел. С обратной от них стороны ракеты на пол шахты тяжело плюхнулась и почти тут же с негромким хлопком разорвалась газовая граната. В воздухе запахло миндалем. Страхующий несколько раз выстрелил вертикально вверх, но определить, сумел ли он поразить врага, не успел. В легкие вонзились тысячи острых игл, и он упал, корчась в предсмертных судорогах.
Подрывник жил чуть дольше. Он почти сумел скрепить концы контейнера друг с другом, по крайней мере, коснулся ими, запустив механизм отсчета выдержки времени, но руки уже слабели. Спецназовец выронил «Терминатор», сполз с кабельного ввода и распластался рядом с товарищем.
Ровно через три минуты сработало подрывное устройство. Из продолговатой щели в теле контейнера веером ударило бело-голубое пламя. Оно горело доли секунды, оплавляя стену шахты и устремляясь вверх по стволу шахты.
«Зеленый берет» с цилиндрическим чехлом на плече шел в цепи третьим. Едва первый поднял руку — цель рядом — как цепочка рассыпалась. Парень надвинул на глаза инфракрасную оптику, быстро окинул взглядом застывшую вокруг шахты охрану и полез в узкую щель. Через двенадцать секунд он был на лестнице напротив боеголовки. Вся мощь литиевых батарей цилиндра превратилась в высокочастотный модулированный пучок, который, пробив металлическую обшивку боеголовки, уперся в бортовой компьютер ракеты. Через сорок секунд связь была установлена. Еще двадцать ушло на анализ извлеченных из памяти компьютера данных — об операционной системе, паролях доступа, контрольных словах. Изучив мозг боеголовки, цилиндр импульсами стал шаг за шагом уничтожать существующие связи компьютера. Боеголовка теряла разум, забывая свое предназначение. Информация сумасшедшим вихрем металась по ее электронным компонентам. Чтобы избежать полной остановки, процессор перестал обращаться к периферии и зациклил все связи на себя. Оставался последний решающий этап — разрушить это кольцо, превратить ракету в обычный носитель, способный выкарабкаться на орбиту, но не способный ни думать, ни анализировать, ни убивать.
