отправить почтой отчеты, потому что ты идешь в увольнение, а ему нужно закончить работу. Ты проверишь, есть ли среди бумаг два нужных тебе отчета и тут же заплатишь ему. Вот и все.
— Пожалуй, так лучше всего, — медленно произнес Макс.
— И перестань нервничать. У каждого в прошлом таится что-то неприятное; задача заключается в том, чтобы сохранить эту тайну. — Сэм отодвинул в сторону пустой стакан. — Ты не будешь возражать, малыш, если сейчас мы вернемся на корабль? Или ты собирался еще погулять?
— Нет, не буду.
Радость юноши при выходе на первую незнакомую твердь исчезла — он был вынужден признаться, что Планета Карсона была печальным образцом Галактики.
— Тогда пошли. Мне нужно кое-что прихватить с собой, и может понадобиться твоя помощь.
Оказалось, что помощь действительно нужна — у Сэма было четыре сравнительно больших свертка, которые он держал в автоматических камерах хранения.
— Что в них? — спросил Макс с любопытством.
— Стеганые чехлы для чайников. Несколько тысяч. Я собираюсь продать их лысым жителям Порциона под видом шапочек.
Обидевшись, юноша замолчал.
Все, приносимое на борт корабля, должно было подвергаться досмотру, но дежурный корабельной полиции у воздушного шлюза не настаивал на осмотре вещей, принадлежавших старшине полиции — скорее он рискнул бы обыскать офицера. Макс помог Сэму отнести свертки в кладовую, находившуюся под полным контролем начальника корабельной полиции.
Глава 11
Через грузовой люк
На путь от Планеты Карсона в обход ню Пегаси к Хальциону требуется три перехода через гиперпространство, — соответственно в 105, 487 и 19 световых лет, — в то время как по прямой — менее 250 световых лет. Однако ни расстояние по прямой, ни псевдодистанция перехода не являются важными; «Асгард» пролетел от исходной точки пути до конечной меньше одного светового года. Термин «по линии полета вороны» имеет значение только для ворон.
Первый переход осуществился через месяц после вылета с Планеты Карсона. После взлета Келли перевел Макса на новый вахтенный график: через две вахты на третью, причем юноша нес вахту вместе с самим Келли. В результате Максу удавалось спать намного больше. Помимо этого старший вычислитель старался уделять как можно больше времени обучению юноши (поскольку ценность вахты Саймса для пополнения знаний Макса была равна нулю) и вообще старался держать его подальше от помощника астрогатора, к огромной радости Макса. Догадался Келли о трениях между Максом и мистером Саймсом, или причина была иной — юноша так и не узнал, а спросить не осмелился.
Вахта Макса по-прежнему оставалась тренировочной: он никого не подменял, и никто не подменял его. У него вошло в привычку не уходить из рубки управления раньше Келли, если только старший вычислитель сам не приказывал уйти. Это привело к тому, что Макс часто виделся с доктором Гендриксом, потому что Келли обычно оставался после дежурства и беседовал с астрогатором… и нередко астрогатор проявлял интерес к учебе Макса.
Бывало, что на вахту доктора Гендрикса приходил капитан. Однажды астрогатор воспользовался таким случаем и попросил Макса продемонстрировать капитану Блейну и первому офицеру Уолтеру свой необычный талант. Юноша подчинился — и не допустил ни единой ошибки, хотя был взволнован присутствием капитана. Тот следил за ответами Макса с немалым изумлением. Уходя, он сказал:
— Спасибо, молодой человек. У вас поразительные способности. Позвольте, — а как ваша фамилия?
— Джонс, сэр.
— Ну конечно, Джонс, — как это я забыл? — Старик несколько раз мигнул. — Должно быть, ужасно быть не в состоянии забыть что-то — особенно по ночам. Следите за тем, молодой человек, чтобы совесть у вас всегда была чиста.
На следующий день доктор Гендрикс сказал юноше:
— Не уходите, Джонс. Вы мне понадобитесь.
— Хорошо, сэр.
Астрогатор несколько минут побеседовал с Келли и снова обратился к Джонсу:
— Ваш цирковой номер произвел на капитана большое впечатление, Джонс. У него возник вопрос, а не можете ли вы производить мгновенные математические расчеты.
— Гм… нет, сэр. Это выше моих возможностей. Однажды я был на представлении, где выступал такой артист. Он проделывал вещи, которые мне не по силам.
Гендрикс отмахнулся.
— Это ерунда. Но, насколько я помню, вы говорили мне, что дядя учил вас математической теории?
— Не всей теории, сэр. Лишь той части, которая касается астрогации.
— А вы думаете, о чем я говорю? Вы знаете, как рассчитать переход через гиперпространство?
— Думаю, что да, сэр.
— Откровенно говоря, я в этом сомневаюсь, несмотря на то что вас учил достопочтенный брат Джонс. Но все-таки попытаемся.
— Прямо сейчас, сэр?
— Да. Попробуйте. Представьте, что вы — вахтенный офицер. Келли будет помогать, а я — наблюдать. Вычислите маневр приближения, на который мы выйдем. Я понимаю, что мы еще слишком далеко от перехода, но вы должны исходить из того, что от ваших действий может зависеть безопасность корабля.
Макс глубоко вздохнул.
— Слушаюсь, сэр, — произнес он и полез за новыми пластинками для камер.
— Стоп! — резко остановил его Гендрикс.
— Почему, сэр? — недоуменно спросил Макс.
— Если вы — вахтенный офицер, то где обслуживающий персонал? Ногучи, помогите ему.
— Слушаюсь, сэр. — Ногучи улыбнулся и подошел к юноше. Склонившись над параллактической камерой, Ногучи прошептал ему: — Не обращай внимания на окрики и не нервничай, дружище. Давай поработаем как следует. Келли поможет тебе в трудный момент.
Но Келли и не думал помогать; он взял на себя роль рядового вычислителя и ничего больше. На его бесстрастном лице полностью отсутствовало всякое выражение, и Макс не мог понять, правильны его действия или он совершает грубую ошибку. После того как Макс провел пеленгацию и получил сравнительные данные с пластинок и звездных карт, он не стал вводить информацию в компьютер, а предоставил это Ногучи, причем Келли перевел данные из десятичной системы в бинарную. Через некоторое время на экране засветились цифры, и Максу оставалось надеяться, что это правильный ответ.
Доктор Гендрикс молча поднес пластинки к стереографу и начал снова решать эту же задачу, Келли и Ногучи помогали теперь ему. Скоро на экране высветились цифры. Астрогатор взял у Келли таблицы и сам сделал перевод из одной системы в другую.
— Наши результаты расходятся в девятом десятичном знаке, — заметил доктор Гендрикс. — Неплохо.
— Значит, я совершил ошибку в девятой цифре, сэр?
— Я не говорил этого. Возможно, ошибку совершили не вы, а я.
На лице Макса появилась широкая улыбка и тут же исчезла: астрогатор был чем-то недоволен.
— Почему вы не воспользовались для проверки допплеровскими спектрами?
Макс похолодел.
— Я совсем забыл, сэр.
— Мне казалось, что вы из тех, кто ничего не забывает?
Инстинктивно —
