неторопливо поднялись в воздух два сигарообразных тела, доверху нагруженные горючим и боеприпасами. Ввиду большой дальности полета Берг сократил количество экипажа до возможного минимума, отдав предпочтение пилотам, штурманам, механикам и радистам. Стрелки в этом полете были представлены единицами, ввиду полного отсутствия авиации у предполагаемого противника.
Командиры кораблей Кранц и фон Шрек получили по два запечатанных пакета, вскрыть которые они могли только в случае удачного завершения полета или разделения кораблей из-за погодных условий. Отлет дирижаблей происходил в условиях полной секретности, поэтому даже для некоторых рабочих, обслуживавших ангары дирижаблей, исчезновение двух цеппелинов было большой неожиданностью.
Используя опыт и лоции прежнего рейда к Скапа-Флоу, немецкие пилоты без особых препятствий достигли Оркнейских островов, после чего, совершив разворот, устремились к берегам Исландии. Далекое владение датской короны германские дирижабли миновали ровно через сутки от момента вылета из рейха. Ввиду особой секретности полета пилоты лишь ограничились наблюдением за страной льда, как переводилось название острова, в мощные подзорные трубы, специально взятые на борт для этой цели. Убедившись, что взятый курс верен и перед ними именно Исландия, дирижабли вновь совершили разворот и медленно, но верно стали приближаться к берегам Америки.
Каждый из воздушных кораблей имел свой код и сообщал исключительно только о себе, хотя двигались цеппелины строго в пределах обоюдной видимости. Ночное движение над морем с ориентацией по звездам прошло на ура, что только подтвердило высокий класс отобранных Бергом экипажей.
На подходе к Гренландии дирижабли встретили сильный встречный ветер, что несколько замедлило их продвижение к цели, но уже через несколько часов воздушный поток изменил свое направление, и воздухоплаватели спокойно заскользили к югу, с любопытством наблюдая огромные ледяные торосы, которыми был покрыт этот гигантский остров. Был уже вечер, когда германские воздухоплаватели миновали мыс Фарвель и устремились на юг, держа курс на Ньюфаундленд.
Всю ночь и весь день 16 ноября дирижабли старательно огибали огромной дугой канадские владения англичан, стремясь сохранить свое инкогнито, чтобы в сумерках наступающей ночи выйти на одну из главных целей своего полета – Нью-Йорк.
В Германии было уже утро, когда пришли долгожданные радиограммы, извещающие изнывающего от нетерпения Берга о благополучном прибытии его питомцев в Америку. Обрадованный известием генерал немедленно известил об этом кайзера и доктора Фриче.
Такое повышенное внимание к полету дирижаблей Вильгельма и двух высоких чиновников Второго рейха обусловливалось еще и тем, что все радиостанции рейха, вещавшие на Америку, в течение всего 15 ноября проводили трансляцию особого обращения к американцам доктора Фриче.
– К вам, простые жители Америки, обращаюсь я, скромный слуга своего народа, с предостерегающим известием, 16 ноября с помощью своего чудо-оружия войска кайзера Вильгельма нанесут удар возмездия по городу Нью-Йорку. Он направлен исключительно как предостережение американскому народу, который по воле своих правителей вовлечен в совершенно чуждую для него войну в Европе. Нам, двум великим народам, совсем нет необходимости уничтожать друг друга ради непонятных интересов богачей и толстосумов. Подумайте, стоит ли продолжать эту разрушительную войну, которая теперь пришла в вашу страну и в ваш дом.
Так сладкоголосо на хорошем английском языке берлинский диктор из департамента доктора Фриче предрекал американцам ужасные времена, подобно древней пифии. Вначале речь из-за океана позабавила американских радиослушателей и даже попала в отдел курьезов многих газет восточного побережья. Американские обозреватели все как один усмотрели в ней скрытую слабость кайзера Вильгельма, скатившегося до столь низкого запугивания, и поспешили дать гневную отповедь проискам «империи зла», как они называли на своих страницах германский рейх.
Была уже глубокая ночь, когда два цеппелина, несущих возмездие гордым американцам, зависли над огромным городом. В мощных прожекторах, с помощью которых немцы обычно высвечивали свои цели на земле, не было никакой необходимости. Нью-Йорк горел и переливался яркими огнями домов и улиц, открывая перед экипажами дирижаблей фантастическую картину с высоты птичьего полета. Многочисленные огни большого города свидетельствовали о том, что американцы не собирались ложиться спать, продолжая и в ночное время делать деньги.
Уверенно ориентируясь по течению Гудзона, дирижабли приближались к городу Желтого Дьявола, как называли его сами жители. Имея хорошие карты, воздухоплаватели без труда вышли к Манхэттену, сердцу Нью-Йорка. Спустившись ниже, Кранц повел своего «Карла» точно на свет факела знаменитой статуи Свободы, холодно взиравшей на прибывших из-за океана странников в столь поздний час.
Мягко распахнулись створки люков, и блики огней ничего не подозревавшего города заметались на темных боках бомб, истомившихся в трюме дирижабля в ожидании своего часа. Отправляя своих питомцев в полет, Берг приказал бомбить город исключительно зажигательными бомбами, но Кранц решил немного нарушить генеральский запрет и сбросить парочку фугасов на знаменитую статую, ставшую негласным символом Америки.
Дирижабль чуть отстал от своего воздушного собрата, который в этот момент уже проплывал над островом, держа курс на один из американских небоскребов Метрополитен Лайф. Застыв над Свободой, озаряющей мир, штурман «Карла» неторопливо совершил последнюю доводку делений прицела и буднично нажал кнопку сброса. Дирижабль даже не качнуло от того, что он лишился малой части груза, зато десяток восторженных глаз наблюдали в бинокли за стремительно удаляющимися вниз бомбами.
Две яркие вспышки в ночи свидетельствовали, что цель поражена, а погасший свет факела, служившего маяком для идущих в Нью-Йорк кораблей, вызвал радостные крики у экипажа. Уже утром пережившие ужасную ночь жители города увидели кошмарное зрелище. От прямого попадания бомбы в плечо, их любимица лишилась правой руки, а угодивший в венец статуи фугас полностью разрушил величественное творение Бартольди, частично сохранив лишь подбородок и шею монумента.
Разрушение статуи Свободы не осталось незамеченным для ньюйоркцев, крики ужаса потрясли южную оконечность Манхэттена, жители не понимали, что случилось, но проявляли настороженность. Никто из них не мог подумать об угрозе с воздуха, многие с тревогой всматривались в горизонт океана в поисках вражеских кораблей, но там никого не было.
Пока Кранц отвлекся на борьбу с американским символом, фон Шрек четко придерживался полученных инструкций и вывел своего «Вильгельма» на другую национальную гордость американцев – небоскреб Метрополитен. Огромная многоэтажная бетонная свеча в 52 этажа взмыла так высоко в небо, что дирижаблю не пришлось слишком долго снижаться, чтобы обрушить свой груз на это чудо инженерной мысли.
Мерно жужжали моторы «Вильгельма», создавая все условия для точного сброса бомб с напалмом. Именно на их применении настоял Берг, исходя из желания устроить как можно больший переполох в этом мирном заокеанском «курятнике», как назвал Нью-Йорк острослов Цвишен. Щелчок – и вниз разом устремились пять бомб, которые падали точно на острый шпиль небоскреба. Наблюдавший в бинокль за всем происходившим из командирской рубки фон Шрек презрительно скривил губы, преподнося заевшимся американцам жестокий урок.
Прошло несколько десятков
