секунд, и голова Метрополитен озарилась ярким огнем, который стал неторопливо сползать вниз по бетонным стенам здания. Столь необычное явление сразу привлекло внимание множества прохожих и зевак, сновавших в это время по улицам Манхэттена. Задрав головы, они с испугом, но больше с интересом смотрели на внезапно возникшее пламя огня. Среди наблюдателей немедленно разгорелся спор, что произошло. Люди высказывали одно мнение против другого, но лишь несколько человек бросились вызывать пожарных. Все остальные продолжали стоять внизу и созерцать возникшее перед ними зрелище.
Фон Шрек вновь улыбнулся, все шло так, как он и рассчитывал. Невидимый снизу дирижабль мягко совершил небольшой боковой маневр, и в перекрестье прицела замаячила густая толпа зевак, которая с каждой минутой становилась все больше и больше. Любителей поглазеть на необычное явление притягивало словно магнитом к горящему в вечерней мгле зданию.
– Давай! – скомандовал командир, и вниз мелким роем устремились осколочные бомбы, которые были специально загружены на «Вильгельм» по приказу фон Шрека.
Зеваки до самого последнего момента не понимали, что это было, понимание пришло лишь тогда, когда нью-йоркская мостовая вздыбилась от мощного взрыва. Раненые и напуганные люди бросились прочь, топча и калеча друг друга, образуя мешанину тел, по которым сверху ударила длинная пулеметная очередь.
Моментально выяснилось, что очень многие ньюйоркцы хорошо читали отчеты о бомбежках Лондона, потому что вскоре раздались истерические крики: «Монстры, немецкие монстры прилетели!»
После предъявления осколочной визитки фон Шрек посчитал, что маскировка его судну уже не нужна, и дирижабль быстро пошел на снижение, включив на своем корпусе яркие опознавательные огни для дирижабля Кранца. «Карл» моментально ответил своему собрату тем же, и два цеппелина приступили к своей работе.
Кранц уверенно вел свой корабль к небоскребу Вулворт, который превосходил Метрополитен на целых восемь этажей и не имел острого шпиля. Все десять зажигательных бомб угодили на его покатую крышу и мощной огненной волной покатились вниз, плотно обволакивая свою железобетонную жертву. Экипаж «Карла» с азартом смотрел, как огонь неотвратимо пожирает гордость американцев и тем самым поселяет страх, и беспомощность в их прагматичных душах.
Но возможность лицезреть огненное зрелище могли лишь механики дирижаблей, все остальные члены команд были заняты работой. Объявив о своем прибытии, цеппелины вышли на знаменитую Пятую авеню и стали методично бомбить расположенные внизу здания, при этом двигаясь навстречу друг другу. Ставя экипажу это задание, Берг собирался опробовать на деле новый метод огневой бомбежки с созданием единого очага пожара, недавно предложенный профессором Тотенкопфом, и его подопечные прекрасно выполнили поставленную перед ними задачу.
Под воздействием негасимого напалма пылали дома и конторы, магазины и рестораны столь любимой горожанами улицы. Горел знаменитый небоскреб «Утюг», на который фон Шрек сбросил сразу семь зажигательных бомб, по достоинству оценив это архитектурное творение Америки. Не прошло и получаса, как дирижабли встретились, а под ними уже стояла стена неукротимого огня. В яростной схватке германского напалма с американским бетоном и кирпичом победа осталась за изобретением рейха. Под воздействием высокой температуры плавилось и разрушалось буквально все, покорно отступая перед гением профессора Тотенкопфа.
Немецкие пулеметчики азартно ловили в перекрестье прицелов своих пулеметов людские толпы, пожарные и «скорые» машины и с упоением обрушивали на них свои смертоносные, свинцовые очереди. Крики, стоны и проклятья неслись со всех сторон от залитой огнем пожарищ знаменитой авеню. Огненный столб единого очага огня поднимался все выше и выше, создавая угрозу для самих дирижаблей, которые ради точного попадания опустились на минимально безопасную высоту. Подобно мощному пылесосу огненные потоки стремительно всасывали в себя воздух и, поднимаясь в небо, обрушивали огненный дождь искр и головешек на близлежащие дома. Сила потока была столь мощной, что пострадали даже некоторые кварталы Бруклина и Бронкса, где были зафиксированы отдельные очаги возгорания.
Убедившись, что задание Берга полностью выполнено, дирижабли устремились к гавани Нью-Йорка, где находилось множество торговых судов. Здесь не было такого яркого освещения, как на Манхэттене, и потому немцам пришлось включить носовые прожектора, принявшись шарить мертвецки-бледными лучами по пирсам и причалам в поисках достойных целей.
Проведя избирательную бомбежку наиболее крупных судов, цеппелины стали сбрасывать свой смертоносный груз на склады, в которых хранились различные товары. При этом оба корабля применяли методику смешанной бомбежки, когда сначала на крышу склада падала обычная бомба, только после этого падал зажигательный снаряд.
В отличие от бомбежки Манхэттена, здесь немецкие воздухоплаватели работали обстоятельно и неторопливо, прекрасно зная, на что им сбрасывать свои бомбы. Позже среди горожан пронесется слух, что на пожарище в порту был обнаружен сильно обгорелый труп человека, сжимавшего в руке электрический фонарь. Сразу станут говорить, что это немецкий шпион, который лучом своего фонаря снизу указывал дирижаблям месторасположение особо ценных портовых складов, на которых находилось воинское имущество, предназначенное для отправки в Европу.
Полиция и ФБР не смогли с точностью идентифицировать тело погибшего, так как оно сильно обгорело, а также в эту роковую ночь многие работники порта погибли, находясь на своих рабочих местах. Выждав около полугода, агенты ФБР все же посчитали его за вражеского шпиона, регулярно снабжавшего подлодки неприятеля сведениями о времени выхода транспортных конвоев. Был написан соответствующий рапорт, и дело сдали в архив.
Как бы там ни было, но ущерб от налета на порт был огромен. В первую очередь были уничтожены склады со снарядами и патронами, охваченные огнем, они долго взрывались, сильно затрудняя работу пожарным, которые не могли приблизиться к пожару. Полностью выгорело несколько больших складов с воинским снаряжением и продовольствием. Когда люди смогли войти туда после окончания пожара, все металлические предметы, находившиеся внутри помещения, сплавились в бесформенные комки, укрытые пепельной коркой.
Кроме этого, огонь уничтожил много запасов дерева, приготовленного для отправки за океан, и бочки с горючим, находившиеся под открытым небом. К огромному горю портовиков, немцы также подожгли цистерны с нефтью, которая после взрыва огненной рекой хлынула на причалы и в воду, от чего загорелось несколько пришвартованных судов, на которых была лишь вахтовая смена. Таким образом, сгорело шесть кораблей, и еще три судна серьезно пострадали от пламени, но их успели вывести подальше от причала.
Наутро в городе не вышла ни одна газета, столь ужасно было состояние горожан, которые никак не могли отойти от шока, в который их вверг прилет германских монстров. Руины Пятой авеню еще продолжали дымиться полтора суток, и никто точно не мог сказать, сколько человек погибло. Общий подсчет разнился от восьми до пятнадцати тысяч, хотя и эти цифры могли быть заниженными. Единственно достоверной была цифра в тридцать четыре тысячи человек. Именно столько людей подало заявление в мэрию города, объявив себя погорельцами и предоставив соответствующие бумаги для получения
