а потом и стражу, которая шла по городу и кричала женщинам уходить, а мужчинам хватать что поострее и потяжелее – и на берег, драться. Чтобы у женщин, стариков и детей были лишние минуты. Чтобы точно ушли…
Кто-то из женщин все равно не послушается и останется. Кто-то из мужчин наоборот – удерет и не придет сражаться.
Что ж.
Это их право и их выбор.
Селим мрачно подумал, что у трона опять сменится хозяин. Интересно, на кого теперь?
А, какая разница! Неважно, кто на троне Санторина, важно, чтобы Санторин жил! Жил, процветал, радовался жизни… а не был съеден химерами!
А ради этого…
Тором больше, тором меньше.
Где тут кольчуга? Полный доспех не нужен, снизит подвижность. А вот кольчуга, шлем – это подойдет. Да и штаны на ноги хорошо бы потолще надеть, Хавьер говорил, что некоторые химеры обжигают, словно ядовитые медузы.
И приказать раздавать всем оружие. Прямо на берегу, открыть арсенал и раздавать. И так есть, конечно, да лишним не будет.
И костры развести.
И…
И все равно ничего не поможет.
Зато погибнут они львами, а не баранами. А это тоже чего-то да стоит!
* * *
Хавьер смотрел с высоты.
– Сколько ж их тут…
– Много. – Сварт считать не собирался. – Мы столько не сожрем.
Море до горизонта напоминало кипящий суп. Численность?
Сантор их знает! Много!
Размер?
Тоже не ясно. Пока они в море, видны только спины. А там… от мелочи, размером с кулак, до туш вроде драконьих. Сколько угодно и чего угодно. Не угадаешь…
Два десятка драконов с ними не справятся.
Никак.
Только вот…
– Сварт, улететь мы можем в любой момент, но за нашей спиной столица. Там женщины, дети… хотя бы время им дадим, чтобы успели сбежать.
Сварт мерно взмахивал крыльями, неся хозяина к морю. Да что там и нести-то было? Пара минут.
– А кто собирается улететь?
– Ты можешь.
– Не могу. И никто не улетит.
Хавьер не умел плакать. А вот сейчас почувствовал на веках что-то теплое.
Друг…
Настоящий и единственный.
– Что ж. Тогда в бой!
Про Каэтану он сейчас не вспомнил. Война – ревнива и жестока, она не признает мыслей о другой женщине.
Сварт на ответы и размениваться не стал. Просто ушел в крутое пике над морем – и накрыл первые ряды, вылезающие на берег, волной огня.
И – ш-ш-ш-шух-х-х-х!
Только завоняло!
Два плевка у них есть. А потом и когти сгодятся!
К бою, драконы! К бою!!!
Глава 12
Семь десятков дракониц.
Только дракониц, не драконов.
Справедливости ради, они летели не просто так. Наше звено было способно контролировать до двадцати свободных драконов. Тридцать хищниц действовали, как одна.
Но…
Взаимодействие надо отработать. И менять, скажем честно, подопытных.
А еще у дракониц была надежда.
После синей Дары, которая нашла себе подругу – Эсми, девушку из гарема, – драконицы заинтересовались. И я им мешать не собиралась.
Это у мужчин все сложно, а у женщин проще, их родина там, где их дети и внуки. И если девушка из Санторина выйдет замуж в Равен – она станет равенкой. Не санторинкой, нет… ее обратно-то не примут! Камнями побьют, если она вернуться попробует.
Бывали случаи.
Да и кто согласится вновь оказаться в клетке после того, как ощутил полет?
Никто. Никогда.
Риск?
А нет никакого риска предательства. Дело в том, что драконарий – это особенный характер. Потому и в академии Выбор стал реже, и простолюдинов драконы предпочитали эсам.
Выбирая между Тьяго Ледесмой и Раулем Кордовой – кого выберет нормальный дракон?
Не то что дракону – козе понятно, Тьяго! Оба одного возраста, оба ученые, правда, Тьяго Ледесма раэн, а не эс… так это дело десятое! Зато мозги у него золотые!
А вот моему папаше не позавидуешь.
Мало ему поражения в правах – на него еще эс Лиез взъелся, так что следующие полгода эс Кордова просидит под замком. Да-да, для благородных тут тоже тюрьмы есть.
И там благородные просто сидят.
И наказание это серьезно. Если простонародье сидит в компании, по пять-десять человек в камере, если их могут выпускать на хозработы и прочее, даже иногда на заработки, в зависимости от преступления, то к эсам такое неприменимо. Так что…
Сиди целый день и смотри в стену.
А разозленный Маркус Лиез (В его доме! На его гостью! Напали!!! УБЬЮ!!!) добавил немного тюремщикам. Так что папаше выдадут исключительно полезную литературу.
Божественные книги. Читай и наслаждайся.
Бумага? Перья? Научная литература? Газеты?
Не положено!
Лучше наказания я бы и не придумала.
– Каэтана!
Виола вырвала меня из размышлений словно ударом.
– Да?
– Смотри! На час тридцать!
Я и посмотрела. И ахнула.
Там шел бой.
Определенно, там шел бой. Полыхали над морем зарницы драконьего огня, метались по облакам тени… далеко, но у драконов зрение лучше всякого телескопа. Виола видит, а через нее и я тоже.
– Что будем делать?
Странный вопрос для драконицы.
– Летим на помощь! Передай всем…
Виола согласно ухнула – и развернулась в нужном направлении. Я представила карту побережья. Санторин… что там?
Кажется, столица.
Мы-то перелетали пролив в самом узком месте, а потом летели вдоль побережья. Зачем выматываться?
Столица…
И там – бой?
Сильно кольнуло в сердце.
Что, ЧТО там могло случиться?!
И на самом краю сознания – Хавьер. Он сейчас там. Война ревнива и жестока. Но разве женщина не поймет женщину?
* * *
Кошмар начался еще на подлете.
– Сколько же их!
Виола застыла в воздухе, мерно взмахивая огромными крыльями, давая мне время оглядеться.
Сколько?
До… того самого места из высшей математики!
Не море – кипящий суп! Суп с химерами! И первые из них уже ползут на берег. Драконы рвут их когтями, бьют крыльями, пытаются сбросить обратно – нереально! Все равно что тесто запихать в квашню.
Я схватилась за голову:
– Виола! Что делать?! Нас сомнут!
– Сражаться? – предложила драконица.
Я смотрела туда, где уже дрались драконы.
– Сколько их? Двадцать?
– Да…
– Мало! Даже сотня драконов не справится!
– Там столица. – Виола мыслила просто. – Дадимлюдям время эвакуироваться! Хоть кого-то да спасем!
Я качнула головой.
Лучше бы спасти всех. И самим тоже не подставиться. Хватит с меня Алефи Мартино. Ее родителям обещал сказать Орландо, но…
Все равно – довольно!
Вода.
Химеры.
– Надо спешить. Скоро будет гроза…
– Разве?
– Драконы разогрели воздух. Сильно. Мы идем?
Я подняла руку.
– Виола, подожди. Мне надо подумать, умоляю…
Драконица послушно замолчала.
Я лихорадочно вспоминала
