Марина душой учуяла, что княгиня ее простила.
Гордая голова невестки склонилась перед ней. Они обнялись.
— Сердце Святослава отходчиво, он тебя скоро вернет, не горюй! — сказала ей Ольга.
Слезы стояли, не пролившись, в глазах Марины, и она тихо произнесла:
— Нет, мне уже не вернуться…
— Не говори так, Марина, все может вернуться, — сказала шепотом княгиня Ольга.
Та подняла голову:
— Нет, это уже безвозвратно, я… я… Святослав отправляет меня за Чернигов на озеро Старуха — не то, что сразу за ним, а на второе озеро Старуха, недалеко от места, где в Десну впадает Снов. На озерах стоят святилища Макоши, перед ее главным Святилищем — в Макошино… На озерах Старуха живут старые ее волховы… Святослав отправляет меня туда, откуда уже не будет выхода… в молодость…
-— Ты бы хотела отправиться на озеро Хотинь к богине Ладе? Это чуть подальше по Десне, — горько пошутила княгиня Ольга.
Но Марина, чтобы не зарыдать, ничего ей не ответила, только порывисто обняла княгиню.
— Ни о чем не тревожься, а я тебя не оставлю, — сказала та.
Княгиня Ольга сдернула с постели соболевую свою накидку, сложила ее мгновенно и сунула Марине в руки.
— Там может быть холодно, а это тебя всегда согреет…
И они поцеловались.
Слова сына вернули Ольгу к действительности.
— Я знаю, что вы, мамо, как христианка, простили Марину… Я знаю о вашем прощанье… — продолжал Святослав.
— Марина — мать твоих детей… — сказала княгиня Ольга.
Оба молчали долго. Наконец княгиня Ольга спросила:
— А Малушу ты оставляешь здесь?
— Да, Малушу я оставляю здесь… в Киеве… при себе… и при вас, мамо… Я бы просил вас переговорить с этим сумасшедшим… звездочетом…
— С Анозой? — спросила княгиня Ольга.
Ну да, с этим безумным, что ночью бегал и кричал по двору: «Над Киевом встала новая звезда, здесь во дворце родится великий светлый князь и царь…» Всех переполошил, перепугал, Марину ополоумил…
Княгиня Ольга засмеялась:
— Так ты Малушу оставляешь здесь, чтобы сбылось предсказание мага?
— Мамо, ваша догадливость меня пугает, — неожиданно покраснел князь Святослав. — Конечно, я хочу, чтобы мой сын был великим и светлым князем, да еще царем… Правда, у нас на Руси только князья, но я завоюю Византийское царство, и он будет царем Византии и Руси…
— Ах, мой сын, и когда ты только оставишь свои походы? Киеву нужна мужская рука… Я бы хотела наконец передать тебе княжество;.. Оно требует многих трудов…
— Но Киевом и княжеством правит совсем не слабая женская рука… Вы так распорядительны, управляетесь со всеми, что иногда я думаю: я бы за всем не поспел…
— Ах ты, хитрец, мой сын!.. Ты хочешь своей похвалой смягчить мне огорчения… Не удается… Я не перестаю волноваться о судьбе Малуши… и Марины тоже…
Княгиня Ольга знала суровый закон общения: если хочешь, чтобы сила была на твоей стороне, не Привноси в беседу лишнего знания. Из‑за него на смену дружелюбию может прийти разлад, будет задето самолюбие или гордость твоего собеседника, которого может рассердить то, что знают о нем то, что он пытался утаить или скрыть. Божественное установление богини Лады — мир — сразу исчезнет, если даже внешне ничего плохого не произойдет. Недовольство словно дурная вода уйдет вглубь и может застояться болотцем, а там уж заведутся потом и все твари негодные…
Редко кого можно предупредить об опасности…
Не понимающий да не поймет. А пока растолкуешь — и время пройдет, и все совершится, чего хотел бы миновать…
Князь Святослав ничего не сказал о болгарке, и княгиня Ольга решила тоже не упоминать о ней: придет минута — скажет.
— О чем же мне нужно поговорить с предсказателем? — только и спросила княгиня Ольга. Ей хотелось выказать сыну свою покорность и тем смягчить его, встревоженного, напряженного и расстроенного. Видимо, нелегко далось ему решение об отправке Марины[221] на озеро Старуха за Чернигов…
Может быть, было неприятно и известие о добром прощании матери со своей невесткой.
Святослав недовольно поморщился:
— Он пришел ко мне просить разрешения отправиться с караваном купцов в Биармию… Ты же знаешь, как это далеко — за Волжской Болгарией… Да и купцов туда прямо не пропустят… Там тройные заставы и передают товары из рук в руки… Звездочет же ищет какую‑то гору и хочет туда непременно проникнуть… Не знаю, что делать со стариком, — сказал Святослав задумчиво. — Мало мне одного Порсенны…
— Я очень тревожусь о Порсенне, — сказала княгиня Ольга, — он уехал в нездоровье и предчувствиях…
Князь Святослав посмотрел на мать пытливо. «Как он, однако, переменился, совсем его настроение поменялось», — невольно подумалось княгине Ольге. Однако она и виду не подала, что Порсенна что‑нибудь ей поведал.
— Мне скучно без Порсенны, он меня забавлял, и утешал, и душу согревал… Тебя никогда нет, а с ним было как‑то надежно… Несмотря на все его бредни… Впрочем, я все это уже впитала в себя и настолько поверила, что мне кажется, все так и есть, как он уверяет, бедный наш этруск… Все мы этруски…
Святослав засмеялся.
— Вот–вот, мамо, вы можете стойко слушать все эти сказки–бредни–загадки… Взрослые люди, как дети, тешатся невесть чем… А я не могу… У меня сразу скулы сводит. Какая еще гора?! Пусть хоть сто гор, но если он предсказывает рождение могучего и великого сына у нас, то следует ли его отпускать? Отпускать немедленно после его предсказания?
Княгиня Ольга про себя только ахнула: «Нет, не зря, не зря Святослав ее плоть и кровь, он сразу понимает и чувствует то важное невещественное, что подчас важнее и сильнее самого вещественного и зримого. Ай да Святослав!»
Княгиня Ольга улыбнулась сыну:
— Поверил, что родится могучий князь и царь?
И мальчик ее, сыночек, детинушка–кровинушка, улыбнулся доверчиво и ласково, вздохнул едва слышно:
— Поверил… И Малуша поверила…
Мудрая княгиня Ольга никогда не вопрошала о том, что уже совершилось.
Малуша не сказала ей, что понесла от князя Святослава. Нянька не призналась поначалу, что подсунула в спальню к Святославу лебедя, который криком своим и указал на подложенную отраву. Но ни Малушу, ни няньку княгиня Ольга не вопрошала: «Почему? Почему не сказали? Почему обошлись без нее?!»
Значит, так надо было, значит, как говорил князь Олег, так звезды встали.
То, что совершилось, то уже прошло, и ты не можешь никак на это повлиять, значит, хлопочи о том, что в твоей еще власти. Может быть, это правило позволяло княгине Ольге держать в своих руках все крепче, чем если бы она суетилась, упрекала и укоряла.
Ничего нет в жизни бессмысленнее упреков. Упрек — это выражение твоего несовпадения с жизнью. Она — сама по себе, ты — сама по себе. Ты ее не знаешь, не понимаешь и потому упрекаешь всех вокруг, что они живут не так, как бы тебе хотелось. Они думают иначе, ты хочешь одного, они — другого… Правда, иногда хотим одного, вот как нянька хотела спасти Святослава — и спасла его…
После смерти князя Игоря самой заветной жизненной целью княгини Ольги стало — спасти то, что осталось… В ту пору казалось, что обрушился весь мир и уже ничему не уцелеть.
Но остался Святослав, осталось княжество — и их необходимо было спасти. Вот тогда княгиня Ольга смогла пересилить себя, отлучиться от всех упреков. Все казалось опасным болотом, всюду чудились враги, причастные к гибели князя Игоря… Упрекнешь — и тебя столкнут в болото. Упрекаешь — значит, недовольна, значит, готова сражаться. А таких только добивать, убили князя Игоря — убьют и ее и Святослава… А княжество Киевское соединят с Древлянским… и все…
Не показывать своего недовольства, не выдавать своих намерений — вот чему пришлось научиться сразу и навсегда. Не упрекать никого и никогда!
Упрекают других слабодушные, те, что наивно и понапрасну верят в возможность изменить людей: я упрекну, он переменится от одного моего упрека, потому что до этого он не понимал, как надо жить и поступать» а вот я упрекнула, значит, объяснила, теперь все пойдет иным путем, и тот, кто совершил не то, что следовало, начнет другую жизнь — после твоего, конечно же, справедливого упрека. Как может быть иначе? Ты всегда права, у тебя справедливость за пазухой — только вынь да покажи… Но тогда поняла княгиня Ольга, что никакими упреками доказать справедливость невозможно, ее можно устанавливать — увы! — только силой…
Есть у себя сила и желание быть справедливой — установишь справедливость. Нет охоты и силы — все погрязнут в запустении несправедливости, необоснованных притязаниях и ложных обвинениях.
Людей нельзя изменить, важно лишь распознать их действительные, искренние намерения и чувства.
И желание упрекать часто вытаскивает на свет не то, что ты сам спрятал, а то, что люди искусно скрывают от тебя, ты не понимаешь важного и существенного, и вдруг рождается упрек — то есть противоречие между тем, что есть на самом деле, и тем, как ты думаешь. Значит, твои мысли ложны..i вот и все…
