Лорины МакКеннитт «Древняя муза». Горящие свечи отбрасывали на пол мерцающие тени.
Она услышала, как он расстегивает кожаные штаны.
— Поднимайся, англичанка. Посмотрим, так ли мягок твой рот, каким кажется.
Она опустилась на колени.
Из подстриженных черных волос на лобке показался твердый член с набухшими венами на толстой головке. Когда она потянулась к нему, он ударил ее по рукам.
— Ты не трогаешь меня без разрешения.
Рыча под нос, он взял шелковый шарф из сундука у изножья кровати и связал ее запястья за спиной.
С удовлетворенным ворчанием он снова встал перед ней. Закинув руку ей за голову, он притянул ее лицо к своему члену.
— А теперь возьми меня.
Ее сердце забилось быстрее, когда она открыла рот, и он толкнулся внутрь. Она судорожно лизала, вдыхая его темный, мускусный аромат и пробуя первую соленую каплю на головке.
Используя ее волосы для контроля движения, он приказал: «Соси» или «Лижи», когда его осенила мысль. Она послушно провела языком вокруг него, а затем, не подчиняясь его приказу, отстранилась, чтобы пососать только головку.
— Я так не думаю, — вцепившись обеими руками в ее волосы, он проталкивался глубже в ее горло, вызывая рвотный рефлекс. — Прими его полностью, англичанка. Ты можешь и сделаешь это, — он отстранился, подождал секунду и сделал это снова.
Ее глаза слезились, когда она боролась со своими связанными руками, сопротивлялась его захвату, и с каждой неудачей все больше теряла ощущение контроля над чем-либо.
Ее мышцы затекли, и она сдалась, отдавая ему все, что имела, позволяя ему управлять ею, как он пожелает. Подталкивать ее к большему.
— Лучше. Тебе еще многому предстоит научиться, англичанка, — он вытащил свой член и отпустил ее.
Она опустилась вниз на подкошенных ногах, неконтролируемо дрожа. И все же… она чувствовала влагу на своих бедрах. Желание, чтобы он оказался в ней, превратилось в настойчивую нужду. Она сглотнула, ощутив его вкус на языке, самый мощный и пугающий из афродизиаков.
— Лицом на ковер, — прошипел он. Она подчинилась.
С резким звуком кожи по коже, боль вспыхнула на правой ягодице. Ее вопль наполнил комнату. Дрожа, она ждала большего, пока ее кожу все еще обжигал удар, пульсируя, но не переставая быть волнующе эротичным. Шокирующе эротичным. Она слегка приподняла голову.
Он бросил кожаный ремень на сундук.
— В следующий раз ты сделаешь лучше, да?
— Да, хозяин, — прошептала она. Тревога, вызванная ожиданием его дальнейших действий, буквально захлестнула Эбби, но она нуждалась в нем так сильно, что ее сердцевина горела так же болезненно, как и зад.
Он наклонился и провел рукой по саднящей плоти.
— Какая хорошенькая круглая попка. Склоняет мужчину к самому примитивному состоянию. Делать то, что он хочет, — крепко держа ее, заставляя оставаться неподвижной, он прижимал пальцы к ее киске, прослеживая ее влажность. — Итак… женщина хочет, чтобы мужчина взял ее?
Плавным движением он поднял ее и бросил на кровать на бок, заставляя почувствовать страх перед его силой. Со связанными за спиной руками она изо всех сил пыталась сесть. Он снова натянул свои штаны, но выпуклость была очевидна.
Уставившись на него, Эбби напряглась от страха и предвкушения. Он возьмет ее, и он не будет нежным. Ее соски сжались в тугие пики, а киска набухла в ожидании.
Он развязал ей руки и толкнул ее на спину. Не говоря ни слова, он подсунул ей под попу подушку, чтобы приподнять ее бедра, а затем обмотал шелк вокруг ее лодыжки, снова и снова, формируя мягчайшие наручники. И затем привязал ее к нижнему столбу.
Когда он схватил ее за другую ногу, в ней вспыхнул страх, и она попыталась вырваться. Сильная рука сжала ее крепче, и он с легкостью зафиксировал и эту лодыжку. Он прижал ее руки к бокам, удерживая неподвижной под смертоносным взглядом своих черных глаз. Привязав один конец шелкового шарфа к левой стойке изголовья, другой конец он протянул к ее левому запястью, а затем проделал то же самое с правой стороны.
Что это за бондаж такой? Ее руки были почти полностью свободны.
В его глазах блеснуло веселье, когда она подняла их. Медленно и целенаправленно он обмотал шелком каждое бедро чуть выше колена, соорудив своеобразные фиксаторы для бедер.
Он согнул ее левую ногу в колене, подтянув ее в сторону кровати, а затем скрепил между собой манжеты на запястье и бедре. Ее рука оказалась над коленом. То же самое он проделал с другой ногой.
Она смотрела в его темные нечитаемые глаза, пока его губы кривились в жесткой улыбке. Его рука оказалась между ее грудей, заставляя соски сжаться еще сильнее.
— Тебе нравится быть связанной, англичанка. Поэтому я проделаю это настолько хорошо, что ты не сможешь отстраниться от моих ласк. И от любой боли, которую я решу причинить тебе.
Ее сердце сильными ударами билось о его ладонь, а его смех был таким же мрачным, как и его взгляд. На каждом из четырех столбов он затягивал шелка до тех пор, пока она не смогла пошевелиться. Ее ноги, привязанные к запястьям, невозможно было опустить, а руки нельзя было поднять, в то время как колени были согнуты и раздвинуты, оставляя ее открытой для всего, что он захочет сделать с ней.
Некоторое время Ксавье наблюдал за ее борьбой, и легкий изгиб его губ вкупе с весельем в его глазах говорили о том, что ему нравится видеть ее такой беспомощной.
Дыхание Эбби было близко к одышке, и она не была уверена, что ей по нраву происходящее.
Когда Ксавье подошел к шкафу у стены, она напряглась. Это была не ее мебель. Он что-то достал. Издалека это выглядело как толстый фаллоимитатор. А затем он развернул это приспособление, демонстрируя второй фаллос поменьше, и смазал его. Двойной фаллоимитатор. У нее отпала челюсть, когда она поняла, что он собирается одновременно войти и в ее киску, и в анус.
Ксавье наклонился вперед и приставил больший фаллоимитатор к ее киске, введя его на дюйм. Она пискнула, когда другой ствол уперся в ее анус.
— Нет, нет, я не хочу этого.
— Я не спрашивал, — несколькими поступательными движениями он протиснул ствол через тугое кольцо мышц и одним сильным толчком ввел оба фаллоимитатора до упора.
Ее попка горела и пульсировала. А киска ощущалась растянутой и полной. Когда он чем-то щелкнул, оба ствола завибрировали одновременно, заставляя ее сжиматься вокруг них. Эбби беспомощно извивалась, пока ее возбуждение нарастало.
— Это займет тебя, пока я не заставлю тебя замолчать, — его губы искривились в отвращении. — Болтливые
