Лизе нравилось слушать этих двоих. Их интонации, манера обращаться друг к другу напомнили молодость и совсем другое время. Но как двое зеков сумели сохранить нормальный язык, живя среди оголодавшей и озверевшей братии, привыкшей общаться междометиями?
Улдис увлекся пересчетом денег и завалил пачками стол.
— Послушай, Петр Фомич, с твоим талантом открывать замки в считанные секунды ты мог стать очень богатым человеком.
— Был в Москве следователь по фамилии Рубеко. Хотя почему был? Пожалуй, что и есть, он мужик еще молодой. Так он меня тоже считал очень богатым человеком, а взял с грошами в кармане. Кстати, ему так и не удалось доказать мою причастность к взломам.
— Ты знал подполковника Рубеко? — спросил Чалый.
— Знал, Родион. С тех пор, когда он был еще капитаном. На мне он себе репутацию не заработал, и звезд на погоны я ему не добавил.
— Значит, он наш общий крестный, мое дело тоже вел Рубеко. Мне он запомнился как порядочный человек.
Чалый отошел к окну.
Трюкач
Он очнулся утром. Солнечный луч коснулся лица, и Родион открыл глаза. Тупая боль чуть выше правого уха дала о себе знать, как только он пошевелился. Поднявшись с пола, добрел до ванной и глянул на себя в зеркало. Выглядел Родион не лучшим образом. Волосы слиплись от запекшейся крови. Спасла реакция — инстинктивно он успел уклониться, и удар прошел по касательной, надорвав верхнюю мочку уха, иначе череп разлетелся бы на две части. Может, по этой причине его и не стали добивать, решили, что дело сделано.
Чалый склонил голову над тазом и начал поливать ее холодной водой из кувшина. Он умел зализывать раны, травмы в его профессии — вещь обыденная. За полчаса Родион привел себя в порядок, надел единственный костюм и другую кепку. Проверил карманы куртки — фотография Баяна исчезла, золотая зажигалка тоже. Значит, его обыскали. Вспомнил о своей телеграмме, но ее тоже не нашел, как и сценарий, присланный Анфисе. Наткнувшись на коробку с ножами, открыл ее и замер. Вчера в ней лежало пять ножей, шестой, тот, которым убили Анфису, забрали следователи. Сейчас в коробке осталось четыре. Взяли его явно не для украшения интерьера. Достав из шкафа широкий мягкий кожаный пояс со специальными прорезями, служившими своеобразными ножнами, Родион надел его поверх брюк на талию и вставил оставшиеся ножи в прорези за спиной. Застегнув пиджак, посмотрелся в зеркало. Если не придираться, выглядел он сносно, даже привлекательно.
Через час Чалый прибыл на студию. Клава, секретарша Баяна, встретила его приветливо:
— Нестор Григорьевич задерживается, завтра возвращается на съемки, а дел еще много.
Огромная комната была разгорожена книжными шкафами, в которых пылились тысячи папок. За импровизированными перегородками стучали печатные машинки. Стол секретарши стоял у окна, стену занимали ящики картотеки. Шумно, мрачно, пыльно, неуютно. Могильник, а не место для работы.
— Скажи-ка, Клава, а сценариев «Случай с полковником Орловым» у вас не осталось?
— Нет, все передали в группу Кушнера. Теперь ими помрежи великого и неповторимого занимаются.
— Глянь-ка в картотеку, мне кажется, из нее пропала фотография директора, которую он однажды подписывал. Помнишь ту шутку?
— Помню. Только тогда это была не шутка. Она таковой стала, когда появилась Лидочка из костюмерного цеха. Зачем тебе?
— Мы с Нестором подумали, что кто-то мог украсть фотографию.
— Кому она нужна! Карточки Целиковской, Орловой, Серовой иногда пропадают, а Нестор тут при чем?
Она встала и подошла к стене, от пола до потолка закрытой выдвижными ящиками с буквенными обозначениями.
— Богатая картотека.
— Конечно. Тут даже массовка есть. Из тех, что постоянно участвуют в съемках.
— Кто имеет доступ к ящикам?
— По инструкции — только работники отдела, а так — кому не лень. Заявок поступает очень много, а у нас не сто рук. Помрежи сами приходят и отбирают нужных людей.
— В карточках есть адреса?
— Возраст, рост, цвет глаз, размер одежды, обуви, адрес, телефон, если есть, постоянное место работы, перечень картин, в которых принимал участие… Послушай, Родя, а карточки Баяна действительно нет. Ее кто-то забрал.
— Ладно. Не ищи больше. Найди мне карточку Вениамина Мечникова.
Девушка полезла в другой ящик.
— Есть такой. Даже два. Второго зовут Матвей.
— А он что тут делает?
— Сейчас гляну. Так. Старший консультант по вопросам уголовного права. Консультировал семь картин. В том числе и «Смелые люди», где ты снимался.
— Разреши мне глянуть на карточки братьев и поищи еще одну. На Анну Шелестову.
— Ты же женат, Родя.
— А она не замужем?
— Молодая вдовушка. Два года назад ее мужик разбился. То ли на машине в Москва-реку упал, то ли еще что: уже не помню. Теперь делает вид, будто страдает.
Чалый разглядывал карточки братьев и продолжал расспросы:
— Почему «делает вид»?
— А потому, что ей двадцать семь, а ему пятьдесят два. Зато квартира на улице Горького осталась.
— Кем был ее муж?
— Заведовал в министерстве отделом пропаганды и культуры, что-то в этом роде, точно не помню. Это он Анюту открыл, не то сидела бы в своем Ярославле. Не успела в Москву приехать, как тут же за трон начала борьбу. Но вообще-то она талантливая, вот только ужиться ни с кем не может. Послушай, кто-то ее карточку уже забрал.
— Ладно, и без того все понятно. Позвони-ка Нестору, у него же есть домашний телефон.
— Есть. Но не хочу на жену нарываться, позвони сам. Вот телефон на календаре записан.
Чалый набрал номер. Трубку долго не брали. Наконец ответил мужской голос.
— Нестор, это ты? Сколько тебя ждать можно? — тут же раздраженно заговорил Родион.
— Кто его спрашивает?
— С работы. Родион Чалый.
— А разве вчера вы с ним не обо всем договорились?
— Мы договорились встретиться на студии. Я его жду. Кто это?
— Подполковник Рубеко. Надо бы вам сюда приехать или я пошлю за вами машину, Родион Платоныч.
— Что с Баяном?
— Его нашли утром в подъезде с вашим кинжалом в сердце.
— Я знаю, кто это сделал.
— Очень хорошо. Лучше будет, если вы выскажете свои предположения мне, а не кому-то другому. Иначе очередной трагедии нам не избежать, кинжалов в коробке еще много.
— Они при мне.
— Ждите. Посылаю машину.
— Я сам приеду.
Чалый бросил трубку, подошел к девушке и, взяв ее за плечи, спросил:
— Говори, Клавка, правду, кто из братьев приходил к Нестору? Недавно приходил.
Девушка испугалась.
— Старший. Консультант. Матвей. Я сидела за перегородкой, — она кивнула на шкаф, — он меня не видел, а я видела его в щель. Он бросил на стол два листка бумаги, схватил Нестора за галстук, потянул на себя и упер подбородком прямо в чернильницу. Здоровый мужик, одет в военное. Прошипел: «Заткни свои поклепы на брата себе в задницу и учти, пакостник, все доносы ложатся мне на стол, а не идут в МГБ. Еще одна твоя закорючка, и ты покойник!» Повернулся и ушел. Нестор тут же стал кому-то звонить, что-то лепетал и, схватив шляпу с вешалки, убежал.
