ли не крылья за спиной растут! И хочется для нее быть лучше, что-то хорошее делать, стараться. И поэтому я снова заказываю вкусный ужин с доставкой на вечер, а еще букет цветов, но уже с самовывозом. Не хочу, чтобы от курьеров принимала. Сам вручить хочу.
К четырем наконец-то еду к майору. Встречаемся мы в ресторане, конечно, угощаю ужином. В моих интересах задобрить его еще сильнее обычного.
– Ну что там у тебя стряслось? Давай рассказывай.
– Степан Владимирович, мне от вас пока только консультация нужна. Правда, не знаю, к кому обращаться. Дело такое: есть девчонка, у нее умерли родители, когда она была еще несовершеннолетней, под опеку ее взяла тетка. Живут они в квартире втроем: девчонка, тетка-опекун и ее муж. Девушка уже совершеннолетняя, квартира же по наследству должна быть ее? Официально, как я понимаю, так и есть. Но тетка с мужем устроили там притон: алкаши, а может и не только, гулянки постоянные, из квартиры устроили свалку. Девчонку чуть не изнасиловали там, один из дружков, но управы на них нет, выгнать она их не может. Говорит, полицию вызывала, но участковый там знакомый этого мужика или что-то около того, поэтому управы на них нет. Жить ей больше негде, да и квартиру отдавать сомнительным родственникам так себе радость. Можно как-то посодействовать? Или куда обратиться, скажите.
– Квартира по какому адресу?
– Пушкина, сто шестнадцать.
– А… Королев, – он кривится, видимо вспоминая, кто там участковый. – Как кость в горле всем уже этот Королев. Жалоб куча, но на его место никто не хочет. Район проблемный, каждый вечер драки, каждые праздники изнасилования, каждые выходные новый труп.
Вздрагиваю. Это вот там моя Принцесса жила? Супер просто… Мало квартиры, так еще и вокруг такой кошмар происходит.
– Делать-то что?
– Да что делать, идти к верхам того же отделения. По закону не имеют права они у девчонки жилье отбирать, она первонаследница. Братья, сестры есть?
– Нет, никого. Единственный ребенок.
– Ну и все. Надо мимо Королева пройти, а там он уже не отмажется. И яйца стальные иметь, потому что с такими пытаться что-то решить – хуже всего. Их с полицией вывести-то просто, но жизни могут потом не дать. Надо как-то полюбовно решать, чтобы девчонке не навредили. А по закону все просто – квартира ее, тут и думать нечего.
– Спасибо вам, Степан Владимирович! Помогли очень!
– Сейчас еще помогу, – улыбается он, доставая телефон. – Я тебе номер скинул, зовут Дмитрий Алексеевич, вот к нему обратись. Он Королева тоже не любит, хоть и в его отделе тот участковый. Через него решай, а я словечко замолвлю.
– Спасибо! Приезжайте на ТО к нам вместе с Дмитрием Алексеевичем, в лучшем виде все оформим.
– Приятно иметь дело с хорошими людьми!
– Взаимно.
Жмем руки, и я уезжаю, хочу домой, хотя еще целый рабочий час есть. Звоню Еське, прошу ее закрыть сервис и еду за букетом, который как раз должны вот-вот собрать. Красивые цветы, нежные, как сама Соня. В душе все тоже цветет, радует, что могу ей помочь, и помогу обязательно!
Мчу домой.
Соскучился!
Глава 25. Соня
«Комната культуры», Женя Трофимов – Первая любовь
А почему так руки дрожат? Это ужас, чем ближе время окончания рабочего дня у Мирослава, тем сложнее мне сохранять спокойствие.
Я-то думала сбегу, и все, проблем не будет… хотя наверняка было бы еще больше, но в моменте было бы не так страшно! А сейчас я понимаю, что он вот-вот вернется, и все из рук валится.
Потому что… после всего, как вообще? Что говорить, как в глаза смотреть? И смотреть ли в принципе?
Стараюсь занять себя делами, только бы не сходить с ума, раз уж мой побег провалился с треском и даже немного позором.
Делаю уборку, стараясь не думать о том, что мы творили в этой гостиной, готовлю ужин, вожусь с Мишкой.
Пытаюсь приготовить еду, но пальцы без шуток бьет такой дрожью, что я банально не могу перевернуть блинчик! Первый выходит комом, хотя проблем с ними никогда не было, поэтому он летит Мишке, а я пытаюсь справиться с остальными.
Вкусные… но такие некрасивые, что даже не аппетитно. Приготовила, блин, ужин!
Я так отчаянно справляюсь со своей дрожью, что не слышу, как возвращается Мирослав.
Только вздрагиваю, когда неожиданно, совершенно неожиданно горячие руки ложатся на мою талию…
Боже! Это что, сон? Это сон, да?
Я застываю статуей и просто стою, блинчик сгорает к чертям, но я не могу взять себя в руки и пошевелиться…
Мирослав обнимает меня. Крепко-крепко прижимает к себе, укладывает подбородок на мое плечо, и… мамочки мои…
Он нежно целует меня в уголок губ, добивая окончательно.
– Мирослав Сер…м-м-м! – мычу, когда он закрывает ладонью мне рот и не дает назвать его отчество.
– Соня! Ну какой Сергеевич? – негромко и с улыбкой ругает меня. Серьезности в его голосе нет и грамма, но почему-то так неловко становится, словно по заднице получила.
– Мирослав, – бормочу в его ладонь, он довольно кивает и возвращает мне возможность говорить.
– Так лучше. Продолжай.
– Я, не… отпустите меня, пожалуйста, – шепчу тихонечко. Так тихо, что он, наверняка, с трудом меня слышит.
И лучше бы не слышал. Потому что, честности ради, последнее, чего мне сейчас хочется, – это чтобы он меня отпускал.
– Что такое, Сонь? – отстраняется. Делает шаг назад. В голосе мелькает сталь, холодно от нее становится, неуютно. Верните мне моего теплого и нежного Ольховского, пожалуйста! С таким ничего не страшно…
– Я… – Я хочу сказать ему, что мы, кажется, снова делаем что-то не то, но потом мой взгляд падает на стол позади Мирослава. На нем лежит большой букет нежнейших цветов. Просто восхитительно красивых… я даже забываю, что хотела сказать. Наверное, это ужасно некрасиво с моей стороны, черт.
– Это тебе, Принцесса, – добивает он меня. Берет букет и протягивает мне.
Я… мне сто лет никто не дарил цветы. Редкие ухажеры предпочитали вешать лапшу на уши вместо букетов, а больше и некому было. Папа всегда дарил, когда маленькая была.
А тут букет. Такой восхитительно красивый! И мне становится так странно внутри. Мигом весь мир переворачивается с ног на голову и обратно, только вот в этом «обратно» ничего привычного уже нет совсем.
Все по-новому. Хотя, казалось бы, просто букет. Но вот совсем не просто… ни капли простого!
Для кого-то цветы – это обыденность, кто-то выбрасывает букеты, кто-то устает от них. Но не я… А еще я знаю Мирослава. И
