он вряд ли разбрасывается букетами просто так.
Именно поэтому мои слова о том, что мы делаем что-то не то, так и остаются невысказанными. Потому что «то», еще как «то»!
И я плачу как дурочка последняя, не могу удержать рвущиеся наружу слезы и просто реву, утыкаясь носом в букет.
– Сонечка, что с тобой происходит? – спрашивает меня. Отбирает цветы, возвращает на стол. Тянется к плите, выключает ее, потому что горелый блин уже неприятно пахнет на всю кухню, а потом обнимает меня и позволяет реветь уже ему в грудь. Поглаживает по спине, и я как, дурочка последняя, плачу от этого только сильнее!
– Мирослав Се…
– Назовешь по отчеству, дам по жопе, честное слово, Сонь! – рычит он. – Пойдем.
Тянет меня в гостиную, на тот самый диван, прости господи…
– Там цветы! Нужно в воду, завянут!
– Я тебе еще подарю, – говорит так просто, что я снова теряю дар речи и как кукла иду следом, усаживаясь на диван около него. – Рассказывай. Что такое?
– Ничего, честно!
– Принцесса, чего ты шарахаешься от меня? Жалеешь обо всем? Не нравлюсь тебе? Мне Мишка сказал, что ты сбежать собиралась. Что мне делать с тобой?
У него в голосе столько отчаяния, что я понятия не имею, что со всем этим делать.
Ну потому что нравится же! И даже очень… Как он может не нравиться? Я же не слепая. И не окончательно дурочка вроде бы.
Что делать со мной? Мне так отчаянно хочется крикнуть: «Люби меня, пожалуйста, и никогда-никогда-никогда не отпускай», но… Но разве я имею право?
Да и страшно. Очень. Я поломанная изнутри, не так просто все это, как может показаться.
– Просто все так быстро, – признаюсь ему, доверяю. Открываю душу. – Стремительно очень. Еще вчера вы мой начальник, а сегодня цветы, и еще то, что было вчера, и вообще…
– Понял, – кивает сразу. Обнимает за плечи, притягивает к себе. Пахнет так… – Это единственное, что смущает? Как тебе моя кандидатура? – Он посмеивается, а я снова краснею. Как, как… что за вопросы вообще?!
– Мирослав Сер…
– Давай так, – перебивает меня, – если смущает скорость – я притормаживаю. Никакого секса до отношений. Идем мелкими шагами, да?
– Да…
– Первый шаг: обращайся ко мне на «ты», пожалуйста. – Он хитро подмигивает, потом встает с дивана и уходит наверх, оборачиваясь на лестнице: – Я переоденусь, прокормишь блинчиками? Там уцелело пару штук, я видел.
Вздыхаю. Надо пробовать…
– Конечно, Мир. Спускайся, я накрою.
Глава 26. Мирослав
Akmal’ – Мир нам завидовал
Ну все. Я окончательно влип. По самые уши, если не глубже.
Я уже улыбаюсь как идиот или еще пока нет?
Помню, как странно себя вел Демид, когда у них с Есей все по новой закрутилось. Как придурок, честное слово. Сиял как начищенная монета.
Я уже такой? Или еще пока похож на человека?
Потому что вроде и не послали меня и надежду на будущее дали. А что еще надо? Она не отказала, не сказала, что я ей не нравлюсь, а значит, все будет у нас хорошо. Надо только немного больше времени, но ожидание меня не пугает совсем.
Тем более – Соня-то рядом. А это в разы упрощает жизнь.
Она кормит меня блинчиками, как и просил, смущается вся, жмется, но улыбается. От этого понимаю, что ей больше комфортно, чем неуютно. Не хочу, чтобы ей было неудобно тут. Вообще хочу, чтобы она себя хозяйкой чувствовала в этом доме. Ну а что? По-моему, план классный.
Черт… Залипаю на ней, не могу глаз отвести, а она краснеет, замечает. А я как мальчишка! Как мальчишка, который впервые в жизни красивую девчонку увидел. Разве что слюни не текут.
Соня особенная, не такая, как все. А может, просто мой влюбленный мозг ее особенной рисует, не знаю. Но кажется, что таких никогда не встречал. И даже когда думал, что влюблен, – влюблен не был, судя по тому, что чувствую сейчас.
– Почему ты не ешь? – спрашиваю. Она не притронулась к ужину, только выпила кружку чая, огромную, с мою голову. Я даже не знаю, где она ее взяла, не уверен, что у меня дома были такие.
– Я не голодна, – качает головой.
– Соня, – пытаюсь быть строгим, но с ней вообще не выходит. – Надо поесть. Давай. Ты тут не для того, чтобы голодать.
– Я не хочу-у-у-у, – усмехается, но я слушать ее не собираюсь. Да и картинка в голове уже сильно милая рождается.
Обмакиваю блинчик в сгущенку и тяну через стол к губам Сонечки. Она смущается, отворачивается, но стол небольшой, поэтому я дотягиваюсь и второй рукой поворачиваю ее лицо к себе, пачкая губы сладостью.
Смеется и сдается, откусывает наконец-то.
– Шпашибо, – говорит с набитым ртом, а потом облизывает губы.
Черт… Я тоже хочу облизать. Очень хочу. Меня тянет к ней неистово просто, особенно когда я знаю, что она совсем не против того, чтобы я действовал в ее сторону.
Но я обещал не спешить, не давить и не торопить, а значит, буду паинькой. Хотя это и очень сложно, просто невероятно сложно, когда такая красивая девочка в одном доме со мной находится.
– Давай еще, – тяну ей блинчик снова, она уже не упирается, откусывает. Раз, второй, постоянно облизывает губы, слизывая с тех сгущенку, а потом, на последнем укусе, случайно касается губами моих пальцев.
Твою мать…
Держаться будет сильно сложнее, чем я мог себе представить.
– Ой, – говорит она, краснеет, опускает взгляд. – Прости.
– Все в порядке, – говорю правду. Потому что все и правда в порядке. Такой порядок мне очень-очень нравится. Я кайфую от него. Этого «порядка» у меня никогда не было, но даже когда он походит на абсолютный хаос, мне кайфово как никогда.
Мы доедаем в тишине, Соне все еще сложно, а я просто не понимаю пока, в каких рамках мне надо действовать. Могу ли ее обнять? Или это уже будет слишком? Мы договорились не заниматься сексом без отношений, а целоваться? Блин, сложно! Меня внезапно осенило, что я хочу всего и сразу с этой девчонкой. Хочется ее радовать и баловать, дарить счастье и улыбку на красивом лице.
Ладно. Просто надо аккуратно прощупывать границы, а там само собой, наверное, все будет.
– Мне нужно покормить Мишку, – говорю ей, когда заканчиваем ужинать.
– Ой а я тоже хочу, – улыбается сразу. У них с Мишаней связь, я даже так неадекватно ревную, что даю себе подзатыльники за тупые мысли. – Мы сегодня с ним поссорились.
– Когда ты собиралась сбежать? – усмехаюсь, когда
