Прямо сейчас они пылали ледяным огнём ярости, а её идеально очерченные губы были сжаты в одну жёсткую, неумолимую линию.
Она была воплощением собранности, дисциплины и беспощадной эффективности, и сейчас вся эта мощь, облечённая в безупречную форму, была направлена на Игоря.
— Ты кто, блядь, такой? Хрен с горы, который в рынке нихуя не шарит? — она с размаху ударила ладонью по его столу, заставив вздрогнуть монитор. — Это чей счёт? Лебедева? Ты с ума сошёл, долбоёб, такими объёмами в этот мыльный пузырь тыкаться?
Игорь попытался что-то сказать, выдавив из себя:
— Я… я анализировал…
— «Я, я, я»! — передразнила она его, язвительно и громко. — Головка от хуя, а не аналитик! Все знали, что «Нейротек» — говно прожаренное, а ты, кретин, подмахнул! Тебе что, в лифте голову защемило, «гений»?
В этот момент подбежала Алиса, её лицо было напряжённым.
— Дарья, успокойся. Все ошибаются, он новичок…
Дарья резко развернулась к ней, словно ядовитая змея.
— А ты, принцесса, раз он новичок, может, еще у него за щеку возьмешь? — её голос стал шипящим и опасным. — Вы тут все в своём уютненьком мирке сидите, в жопу друг другу дуете, а когда реальная работа начинается — «ой, он новичок»! Иди лучше своих клиентов ротиком развлекай, а то и на тебя управу найду!
Алиса отшатнулась, будто её ударили. Дарья, фыркнув с презрением, в последний раз бросила на Игоря уничтожающий взгляд.
— Разгребай, хрен с горы, свое дерьмо. И чтоб духу твоего тут не было, пока Лебедев не успокоится.
Она ушла, оставив за собой гробовую тишину и Игоря, который чувствовал себя абсолютно раздавленным. После того как Дарья ушла, Игорь посмотрел на Алису и спросил:
— А кто это вообще?
Алиса, всё ещё бледная от перебранки, вздохнула:
— Это Дарья. Она тоже брокер, работает здесь лет семь, не меньше. Не обращай внимания на её грубость — она со всеми так разговаривает. Считает, что только она знает, как правильно.
— Я её раньше не видел ни разу, — пробормотал Игорь.
— Она была в отпуске, — пояснила Алиса. — Выезжала куда-то за границу. Я совсем забыла тебя предупредить, что у нас есть такой сотрудник. Прости.
Игорь горько усмехнулся:
— Может, у вас тут ещё кто-то есть, о ком я не знаю? Какой-нибудь затворник из архива или призрак лифта?
— Пока что только Семён и Дарья, — Алиса слабо улыбнулась. — Двухголовый дракон нашего отдела.
Потом её лицо снова стало серьёзным. Она подошла ближе и тихо сказала:
— Игорь, дай-ка посмотрю, что ты натворил. — произнесла она, подошла к столу и взглянула на экран монитора. — Слушай, нам нужно срочно это исправить, пока Виктория Викторовна не вызвала тебя на ковёр. Если мы оба получим выговор, мне влетит как твоему куратору, а ты… ты можешь попрощаться с карьерой трейдера, не успев её начать.
Алиса, понизив голос до шёпота, начала быстро объяснять:
— Слушай внимательно. Ты должен сам подойти к Виктории Викторовне и всё рассказать. До того, как она увидит отчёт. Скажи, что признаёшь ошибку, но уже разработал план минимизации убытков. Предложи компенсировать часть потерь из своего бонуса. Главное — прояви инициативу. Она терпеть не может, когда пытаются скрыть косяки.
Игорь кивал, глядя на её серьёзное лицо, но мысли его были далеко. В голове всплыл образ Дарьи: её гневное, но безупречное лицо, разрез глаз, гневно сверкавших стальным отблеском, её фигура, которую даже мешковатый костюм не мог скрыть. «Грубая стерва… Но, чёрт возьми, сексуальная», — пронеслось у него в голове.
— Игорь, ты меня слушаешь? — Алиса дотронулась до его руки, выводя из задумчивости. — Это серьёзно. Она тебя сожрёт, если ты придёшь неподготовленным. Ты понял план?
— Ага, — Игорь встрепенулся, поймав на себе её обеспокоенный взгляд. Внутренне он усмехнулся: «Не переживай, Алиса. Если что, я просто буду лизать киску у Виктории Викторовны до конца жизни, и думаю, она меня простит». Конечно, это была лишь шальная мысль, пришедшая от усталости и нервного напряжения.
— Хорошо, — Алиса выдохнула, закончив объяснения. — Виктория Викторовна сейчас на планерке. Как только она вернётся в свой кабинет — ты сразу же к ней подходишь. Промедление смерти подобно.
Она окинула взглядом его рабочий стол и мониторы, на которых застыл плачевный график «Нейротека».
— А пока… закрой эту позицию. Частично. Не всю, иначе это будет выглядеть как паника. Выведи из сделки ровно столько, чтобы уложиться в лимит риска по счету Лебедева. Хоть какие-то формальности соблюсти. И подготовь краткий отчет — какие были вводные, почему принял такое решение и как будешь выходить из ситуации. Холодная голова, только факты.
С этими словами Алиса развернулась и ушла к своему рабочему месту, оставив Игоря наедине с его провалом.
Игорь сгорбился перед монитором, пытаясь сосредоточиться на цифрах. Он начал распутывать свою ошибку, механически выполняя указания Алисы. В голове стучало: «Позиция… Лимит… Отчет…». Казалось, этот кошмар никогда не кончится.
И тут в кармане его телефон мягко завибрировал. Он машинально достал его, ожидая нового сообщения от Карины. Но на экране горело имя «Аня».
«Доброе утро, я думала, ты мне напишешь…»
Игорь откинулся на спинку кресла, смотря на это сообщение, словно на мираж в пустыне. Всего шесть часов назад он стоял с ней в беседке, а теперь сидел здесь, разгребая последствия собственной глупости. Красные цифры на мониторе казались насмешкой, отбрасывая алый отблеск на его лицо.
Игорь: «Привет. Да, сорри, день с утра выдался адским. Работа». — Его пальцы выдали этот ответ почти на автомате, пока взгляд продолжал безнадежно скользить по провалившемуся графику. Мысленно он уже составлял оправдания для Виктории Викторовны.
Аня: «Понятно… А я тут вспоминала нашу ночную… прогулку Очень неожиданно и круто вышло». — Слово «прогулка» в её сообщении светилось той же игривой иронией, что и лунный свет в её глазах тогда, в беседке.
Игорь: «Ага, тоже вспомнил. Весьма… Бодряще». — И уголок его рта непроизвольно дёрнулся в улыбке, контрастируя с общей усталой маской.
Аня: Может, повторим? Только в более комфортных условиях? Моя квартира свободна сегодня вечером
Игорь задержал взгляд на сообщении, затем снова перевел его на график «Нейротека». Мысль о вечере с Аней, о возможности сбежать от этого провала и снова дать ей в рот, показалась единственным глотком свежего воздуха,
