но ему еще предстоял разговор с начальством.
Игорь: «Я только за. Только давай ближе к восьми? Мне тут надо один косяк за собой прибрать», — написал он и подумал: «Один косяк на несколько тысяч долларов».
Аня: «Идеально! Не задерживайся. Буду скучать… вернее, ждать »
Он отложил телефон, и тревога отступила, сменившись лёгким предвкушением. Теперь у него был небольшой стимул поскорее разобраться с этим рабочим бардаком.
— Псс, Игорь, — его вывел из раздумий сдержанный шёпот Алисы.
Она жестом указала на коридор, ведущий к лифтам. Оттуда чёткими, быстрыми шагами, не глядя по сторонам, шла Виктория Викторовна, направляясь прямиком к своему кабинету.
— Всё, твой выход, — Алиса подбодряюще кивнула. — Иди и рассказывай всё, как мы договорились. Чем честнее, тем лучше.
Она хихикнула, прикрыв рот ладонью:
— Если спросят про меня, скажи, что я вообще в другом конце офиса была и ни к чему не причастна.
Помолчав секунду, она добавила уже более серьёзно, хотя в уголках глаз всё ещё пряталась усмешка:
— Шучу, конечно. Но ты и правда сам влип, так что спасение утопающего в руках самого утопающего.
— Без вариантов, — вздохнул Игорь, смирившись с неизбежным. — Ладно, я пошёл.
Он потянулся за распечатанным отчетом, который успел подготовить, и направился в сторону кабинета начальницы. Пока Игорь шёл по коридору, в голове вертелась абсурдная мысль: «Второй день подряд она не вызывает меня „расслабить“ её. Интересно, если я сам предложу это в качестве компенсации за „Нейротек“, меня уволят на месте или заставят отрабатывать ошибку целый день на коленях под столом?» Эта идея вызвала у него горьковатую усмешку.
Он почти догнал Викторию Викторовну у самых дверей её кабинета.
— Виктория Викторовна, можно вас на минуту? — начал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — По поводу сделки с…
Она обернулась, и её холодный взгляд остановил его на полуслове.
— В кабинете, Игорь, — отрезала она, уже поворачивая ключ в замке. — Если у вас есть что сказать, делайте это цивилизованно, а не в коридоре.
Он молча последовал за ней, чувствуя на себе колючие взгляды коллег. Кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым злорадством провожал его к «эшафоту». Дверь закрылась, отсекая его от внешнего мира, и, стоя перед массивным столом, под пронзительным взглядом Виктории Викторовны, Игорь сказал…
Глава 17
Стоя перед её массивным столом, под пронзительным взглядом, Игорь начал говорить:
— Виктория Викторовна, насчёт сделки с…
— Помолчи секунду, — она, не глядя на него, подняла ладонь, продолжая печатать что-то в компьютере с невероятной скоростью.
Игорь замер, глядя, как её пальцы порхают по клавиатуре. В голове, пытаясь снять невыносимое напряжение, пронеслись самые неуместные мысли. «Может, спросить, как дела? Или поинтересоваться, почему она второй день подряд не просит её „расслабить“?»
— Говори, — наконец произнесла она, отрываясь от монитора.
— Как у вас дела? — вдруг выпалил Игорь и тут же внутренне содрогнулся от своей глупости.
Виктория Викторовна медленно подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло неподдельное, холодное удивление.
— Ты для этого ко мне в кабинет пришел? — поинтересовалась она с лёгкой, но опасной насмешкой в голосе. — Я не люблю нежности. Давай к делу!
— Нет, просто… соскучился, — по-дурацки шутил он, чувствуя, как горит лицо. — И по поводу нежности, вы второй день уже не звоните…
Виктория снова перебила его жестом руки и откинулась в кресле, сложив пальцы домиком. Её взгляд стал изучающим, почти академическим.
— Игорь, у женщин, в отличие от вас, непоседливых мальчиков, бывают определённые физиологические циклы, — произнесла она бесстрастно, как если бы читала лекцию. — В некоторые дни интимная стимуляция бывает… нежелательна. Или, — её губы дрогнули в едва заметной, почти призрачной улыбке, — ты, возможно, из тех мужчин, кто питает особую склонность к «Кровавой Мэри»?
Она коротко, оценивающе глянула на него, и в кабинете повисла звенящая тишина.
«А ведь я об этом даже не подумал», — пронеслось в голове у Игоря с внезапным озарением. Женская физиология оказалась сложнее любой биржевой схемы.
Пока он молчал, Виктория, уже поворачиваясь обратно к монитору, спросила безразличным тоном:
— На этом всё?
Игорь нервно провёл рукой по затылку, сминая укладку.
— Да… и нет. Я, собственно… — он сделал паузу, чувствуя, как слова прилипают к горлу. — Я там кое-что… сделал. Одну глупость.
Он начал мямлить что-то расплывчатое о «перспективах рынка» и «временной волатильности», пока Виктория, не отрываясь от экрана, просматривала документы, делая вид, что не слушает. Её полное отсутствие реакции вывело его из равновесия сильнее, чем крик.
Вздохнув, он выдохнул всё одним предложением, чётко и ясно:
— Я превысил лимит по счёту Лебедева и влил полмиллиона в акции «Нейротека» прямо перед обвалом.
Виктория Викторовна замерла, и её пальцы перестали бегать по клавиатуре. Она медленно, очень медленно повернула голову и уставилась на него. В её глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь чистая, безраздельная тишина, страшнее любой бури.
— Полмиллиона, — сказала Виктория Викторовна без интонации. Её голос был гладким, как лезвие. — Лимит Лебедева. «Нейротек».
Она отодвинула клавиатуру, встала и медленно обошла стол, не сводя с него ледяного взгляда. Каждый её шаг отдавался в полной тишине кабинета. Она остановилась в двух шагах от него, скрестив руки на груди.
— Объясните мне, Игорь, — она перешла на вы, а её шёпот был страшнее крика, — вы руководствовались желанием кого-то впечатлить? Или это была попытка проявить свою некомпетентность?
Игорь почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он видел в её глазах не просто гнев начальника — там была холодная ярость стратега, чьи расчёты разрушил случайный винтик.
— Я… Я видел возможность, — с трудом выдавил он.
— Возможность? — она резко рассмеялась, и этот звук был похож на лёд, трескающийся под ногами. — Вы видели лишь свою собственную значимость. Вы решили, что несколько удачных сделок дают вам право игнорировать правила.
Она подошла ещё ближе. От неё пахло морозным воздухом и дорогими духами.
— Знаете, что отличает профессионала от дилетанта, Игорь? — её губы искривились в подобии улыбки. — Профессионал умеет предвидеть ошибки до того, как они становятся катастрофой, или же может быстро всё исправить. А дилетант пытается их скрыть, усугубляя положение, или спокойно это признает, ожидая прощения.
Она повернулась и снова села в кресло,
