её движения были резкими и точными.
— Кто вы, Игорь, профессионал, который нужен нашей компании, или дилетант, который может собрать вещи и никогда больше не появляться в этом здании?
— Я профиси-си…
— У вас есть время до конца дня, — перебила она его, уже глядя на монитор. — Вернуть средства. Любыми способами. Если к 18:00 счёт Лебедева не будет в плюсе, то вы… дилетант.
Она посмотрела на него поверх экрана.
— И, Игорь… Это ваша последняя ошибка в «Вулкан Капитал». Поняли меня?
Он молча кивнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Дверь за его спиной казалась единственным спасением в этом ледяном аду. Игорь уже сделал шаг к отступлению, как вдруг её голос, резкий и властный, остановил его:
— Стой.
Он замер, услышав, как она глубоко, с напряжением выдыхает. Обернувшись, Игорь увидел, что Виктория сидит, сжав виски пальцами, будто пытаясь вдавить обратно назойливую мысль.
— Что-то ещё, Виктория Викторовна? — осторожно спросил он.
Она опустила руки и посмотрела на него усталым, но всё тем же пронзительным взглядом.
— Теперь я вся напряжена из-за этого разговора, — произнесла она, и в её голосе впервые зазвучали ноты усталости, а не гнева. — И мне нужно… удовлетворение. Чтобы снять стресс.
Игорь, оглушённый этой внезапной переменой, не удержался от глупой шутки:
— Но вы же сами сказали… насчёт «Кровавой Мэри». Я, честно, не фанат.
— Не будьте примитивным, Игорь, — она отмахнулась. — У людей есть разные эрогенные зоны, не только гениталии. У меня, например, это шея… и ноги.
Игорь стоял в полном ступоре, не в силах совместить в голове только что прозвучавшую угрозу увольнения и текущую просьбу облизывать её «эрогенные зоны». «У неё что, биполярное расстройство? Или это такой корпоративный мазохизм?» — пронеслось у него в голове.
— Я… честно говоря, никогда не… не пробовал так «расслаблять» человека, — сдавленно выдавил он, чувствуя, как краснеет. — Я не уверен, что…
— Игорь, — она перебила его, и в её голосе снова зазвучали стальные нотки. — Закрой дверь. И подойди ко мне.
Она откинулась в кресле, тяжело вздохнув, и прикрыла глаза, явно давая ему понять, что разговор окончен и пора переходить к действиям.
Игорь медленно подошел к ней. Виктория повернулась в кресле в его сторону и чуть вытянула ноги, обутые в элегантные лодочки на низком каблуке. Игорь нерешительно замер, не зная, с чего начать.
— Ну и что стоишь? — не открывая глаз, произнесла она, и в её голосе прозвучало нетерпение.
— Мне… взять их, получается? Да? — глупо уточнил он, чувствуя, как горит лицо.
Виктория ничего не ответила, лишь приоткрыла глаза и посмотрела на него тяжёлым, безмолвным взглядом, полным ожидания.
Сдавшись, Игорь подошёл ближе, опустился на колени на мягкий ковёр и осторожно взял её правую ногу. Он начал нерешительно мять её через тонкую кожу туфель, но Виктория лишь покачала головой.
— Сними, — тихо приказала она.
Он дрожащими пальцами расстегнул пряжку и снял изящную лодочку из чёрной матовой кожи. Затем проделал то же самое с левой ногой. Теперь он держал в руках её босые ноги. Кожа была удивительно нежной, почти фарфоровой, прохладной и идеально гладкой, без единой шероховатости или мозоли. Пальцы были ухоженными, с аккуратным педикюром, покрытым прозрачным лаком. Он начал массировать её ступню, чувствуя под пальцами мелкие косточки и напряжённые мышцы.
Виктория снова откинулась в кресле, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Её грудь медленно поднималась и опускалась. Решив, что настал момент, Игорь наклонился и губами коснулся её ноги ниже колена. Он вёл губами по её коже к щиколотке, целуя её ногу с почти болезненной нежностью, на какую только был способен.
В голове у него пронеслись абсурдные мысли: «Я ни разу не смотрел порно с фут-фетишем. Я даже не знаю, что нужно делать. Может, надо её ногу, как член, дрочить?» — он едва не фыркнул от сдерживаемого смеха, но продолжил целовать её ноги, чувствуя, как смешиваются в один клубок страх, неловкость и странное возбуждение от этой унизительной, но интимной ситуации.
Его язык скользнул вдоль изящного подъёма её стопы, ощущая солоноватый вкус кожи. Он медленно, почти с благоговением, целовал каждый ее пальчик, а затем снова возвращался выше, покрывая влажными поцелуями ее нежную кожу.
Рукой он продолжал массировать одну ступню, большим пальцем с нажимом водя по своду, а другой рукой поднялся выше. Его пальцы скользнули по её икре, ощущая под тонкой кожей упругие мышцы, и медленно, плавно поползли к колену. Он слышал, как её дыхание стало чуть глубже.
— Дальше, — тихо, почти шёпотом, выдохнула она, не открывая глаз.
Игорь повиновался, но все еще был в шоке от того, что он сейчас делает. Его ладони скользнули по бёдрам, всё выше, подбираясь под край её строгого платья. Кожа здесь была ещё нежнее. Он наклонился и прильнул губами к внутренней стороне её бедра, оставляя влажные, горячие поцелуи на пути к той самой скрытой цели, до которой ему пока не было позволено дотронуться. Воздух в кабинете наполнился тихими, влажными звуками его ласк и её участившимся дыханием.
Он, повинуясь какому-то новому инстинкту, уже не просто целовал, а исследовал её кожу языком и водил горячим кончиком от бедра и ниже, по мелким косточкам щиколотки, задерживался в углублении подъёма, чувствуя, как под тонкой кожей пульсирует кровь. Пальцы его левой руки сжимали и разминали пятку, а правая рука поднялась ещё выше, под платье, и ладонь легла на горячую кожу внутренней поверхности бедра, почти у самой промежности. Он слышал, как её дыхание сбилось, став прерывистым и глухим.
Именно в этот момент, когда его губы сомкнулись вокруг её большого пальца ноги, а язык обвил его, всё тело Виктории Викторовны вдруг содрогнулось. По её коже, от кончиков пальцев, которые он ласкал, и до самых бёдер, пробежала мелкая гусиная дрожь.
И тут случилось неожиданное.
Её левая нога, которую он только что отпустил, скользнула по его животу и уперлась в пах. Сначала это было просто давление, смутная тяжесть сквозь ткань. Но затем, повинуясь едва уловимому импульсу, она изменила положение. Стопа легла на твердеющий бугор, и пальцы ноги, гибкие и удивительно ловкие, начали медленно, почти лениво водить по стволу его члена через шершавую ткань брюк.
Игорь тихонько застонал. Этого прикосновения, такого неожиданного и дерзкого, ему очень не хватало. Волна возбуждения накатила с новой, почти болезненной силой. Разум
