Читаем без скачивания Покаяние - Кристин Коваль

Мы решили – сообща – не упирать на то, что Нора недееспособна, потому что такая стратегия часто не срабатывает и потому что эксперт, выдвинутый прокурором, мог заключить, что никаких психических заболеваний у Норы нет. Если бы мы проиграли, Нору могли бы осудить за убийство первой степени и приговорить к пожизненному сроку. Но даже если бы мы выиграли, ее бы отправили в психиатрическую больницу на неопределенный период. Ее могли бы держать там гораздо дольше пятнадцати лет.

– Это несправедливо, – говорит Дэвид. – Она ведь ребенок.

Дэвид – и Энджи – делали для своих детей все, что могли, и любили их; и где во всем этом справедливость? Но, с другой стороны, есть ли вообще в жизни справедливость? Вдруг Джулиан чувствует, что снова раздражается и злится без причины, хотя знает, как тяжело такие процессы переживают родители, и выплевывает слова, которые пытался сдержать.

– Справедливо. Если бы на ее месте был любой мой клиент из Нью-Йорка, черный подросток из Бронкса, который убил брата, его бы отправили в тюрьму на гораздо более долгий срок, чем пятнадцать лет. Норе повезло, что ей дали столько. Очень повезло.

Губы Энджи сжимаются в линию.

– Дэвид, он пра…

– Ты, – говорит Дэвид, тыкая пальцем в Джулиана. – Эта твоя сделка – полная хрень. Я думал, что ты справишься лучше, но я так и знал, что надеяться на тебя нет смысла. То, что ты сделал, принесет нам всем еще больше боли. А ты и так принес ее достаточно.

– Господи, Дэвид, – говорит Джулиан. И это он заслужил тем, что помог Энджи? Обвинение, что принес им боль? В очередной раз Джулиан гадает, знает ли Дэвид правду об инциденте с Дианой. Но ведь не знает даже Энджи; не знает никто, кроме Маюми. Так что он имеет в виду? – Всем по какой-то причине больно. У каждого своя боль. Ты просто не замечаешь, потому что все это скрывают. Твоя боль, боль Норы – вам придется научиться с этим жить.

Мартина осторожно кладет руку Джулиану на плечо, чтобы дать понять, что его сердитый тон неуместен, и Джулиан резко выдыхает. Это нормально, когда родители расстраиваются, узнав о приговоре ребенка, но обычно у него получается не дать им себя вывести. В последнее время он стал гораздо более нервным и раздражительным со всеми, не только с Дэвидом. Кажется, пора в отпуск.

В кабинете становится тихо, а потом Дэвид заговаривает снова.

– Знаете, Нико был особенным. – Его голос стал спокойнее, но Энджи почему-то вдруг выпрямляет спину: обычно она делала так, когда ее отчитывала Ливия.

– Жаль, что я его не знал, – говорит Джулиан. Это машинальный вежливый ответ. Он говорил так и раньше, когда Энджи с Дэвидом вспоминали Нико.

– Я имею в виду, его случай был необычным. После того как ему поставили диагноз, нам постоянно звонили врачи.

Джулиан кладет ручку на стол.

– В каком смысле? Потому что хорея Гентингтона – настолько редкая болезнь?

– Нет. Он был особенным даже среди тех, у кого Гентингтон. Обычно заболевание передается от одного из родителей. В отличие от других болезней, когда носителями гена должны быть и мать, и отец.

Джулиан кивает.

– Врачи предположили, что носитель – один из нас, и сказали, что болезнь проявится и у носителя, поэтому предложили сделать генетический тест. – Энджи отворачивается и смотрит в окно, и Джулиан тоже оборачивается, чтобы проследить за ее взглядом. Снег превратился в дождь, и по стеклу шлепают крупные капли. По другой стороне улицы, размахивая руками, идут две женщины в дождевиках – бывшие одноклассницы Джулиана. Дэвид продолжает, и Энджи стискивает зубы: – Правда, если у тебя нет симптомов, такое тестирование становится этической дилеммой.

– Этической дилеммой? – переспрашивает Мартина.

– Лечения не существует, так что знание не дает преимущества. Знать, что у тебя есть этот ген, ужасно, потому что болезнь жестокая. Поэтому Энджи была против – и еще потому, что, если бы у кого-то из нас тест оказался положительным, нам никто бы не дал медицинскую страховку из-за предсуществующего заболевания.

– И еще это дорого, – беспокойно добавляет Энджи.

– Но мы все равно сделали тесты. – Дэвид пристально смотрит в глаза Джулиану, и тот удивляется почему. – Нужно было проверить Нору: мы думали, что у нее, возможно, есть симптомы. У детей Гентингтон обычно проявляется в виде депрессии и раздражительности, а у нее все это было. Ну и раз надо было проверить ее, то мы решили, что проверимся тоже.

– Понимаю. Не знать было бы тяжелее, – говорит Джулиан.

– Результаты были отрицательные. – Дэвид скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. – У Норы просто была депрессия, а у нас с Энджи нет мутантного гена. У наших родителей тоже, потому что обычно Гентингтон развивается к пятидесяти годам, а у них этого не случилось. Ну и поскольку обычно ген передается от отца, я был рад, что это не моя вина.

– Но ведь это хорошо? – недоуменно спрашивает Джулиан. – Потому что никто из вас не заболеет?

– Да, – вставляет Энджи. – Нико просто не повезло. Он был особенный в этом смысле.

Дэвид не обращает внимания на Энджи и не сводит глаз с Джулиана.

– Врачи решили, что у Нико в ДНК произошла спонтанная мутация, что бывает очень редко. Сказали, что его болезнь идиопатическая.

– Ужасно, – говорит Мартина.

Дэвид пожимает плечами и, наконец прервав зрительный контакт с Джулианом, взглядывает в окно и снова поворачивается к ним.

– Врачи подумали, что Нико особенный. В медицинском смысле. Хотели наблюдать его, чтобы понять, почему вдруг произошла мутация. – Одной рукой Дэвид обнимает Энджи и прижимает ее к себе, улыбаясь своей бесцветной улыбкой – не наигранной, но и не искренней; его улыбка никакая, не двигаются даже мускулы на лице.

Энджи сидит прямая как палка, плечи у нее расправлены и напряжены, и она, широко раскрыв глаза, пристально смотрит на Дэвида. Джулиан вспоминает, как она обычно вела себя, когда злилась на него. Он спрашивал, как она, и она отвечала, что нормально, и он понимал, что его ждет игра в молчанку. Сейчас все ее тело кричит: «Нормально!» – а может, что-то еще, – и Джулиану никогда не понять, чем та жизнь, что она выбрала, лучше той, что могла бы быть у них.

– В общем, – говорит Дэвид, – мы бы, конечно, хотели, чтобы у Нико вообще не было Гентингтона, но по крайней мере у Норы нет гена, и она, когда выйдет, сможет иметь детей и не бояться, что болезнь передастся им. А мы с Энджи не виноваты в том, что передали это жуткое заболевание Нико. Этот дефективный ген не от нас.

На лице Дэвида проглядывают эмоции: какое-то самоудовлетворение, как будто он знает, что выиграл партию в