Эсминцы ДЭМ-20 находились в эпицентре огненного урагана. «Хобсон» стрелял, «Корри» стрелял, «Фитч» стрелял. Позднее в своем рапорте капитан 2 ранга Уолпол сделал несколько интересных замечаний относительно действий корабельного БИЦ:
«Действия БИЦ имели неоценимое значение для управления кораблем во время боя. Все маневры производились по указаниям БИЦ. Когда корабль в первый раз попал под обстрел, по вспышкам были взяты пеленги, посланы в БИЦ, где были выбраны известные нам цели. Вероятные места нахождения батарей были обстреляны, огонь корректировал наш старший артиллерист. Для намеченного обстрела берега БИЦ выдал новые данные и управлял перекидным огнем. Наш артиллерист лишь контролировал падения снарядов. Когда началась бомбардировка с воздуха и зенитные батареи открыли жаркий огонь, БИЦ смог указать, где замечены вспышки, что позволило определить вероятные места нахождения зенитных батарей противника. Эта информация имела огромное значение, так как мы не обстреливали ненужные цели».
Этот краткий обзор работы БИЦ «Фитча» дает примерную картину действий эсминцев в этот период войны. Корабельный БИЦ контролировал все изменения боевой обстановки, которая могла запутать даже опытного наблюдателя. БИЦ можно было назвать мозгом корабля, который получает информацию от глаз и ушей и передает нервные импульсы «рукам» и «ногам» корабля.
К несчастью, на войне имеются факторы, которые не может предусмотреть даже БИЦ. Например, дрейфующую мину, которую сорвало с якоря близким разрывом снаряда или струей винтов идущего на большой скорости корабля.
В 06.33 «Корри» налетел на такую мину.
Гибель эсминца «Корри»
Мина взорвалась под машинными отделениями «Корри», разорвав листы обшивки, словно они были бумажными. Один из офицеров вспоминал: «Взрыв был просто ужасным. Нас буквально выбросило из воды».
Море хлынуло в носовые машинное и котельное отделения, затопляя жизненно важные механизмы и заливая огонь в топках. Через пару минут было затоплено и кормовое котельное отделение. Подача электроэнергии прекратилась, корабельные отсеки погрузились во тьму. Механики бросились наверх, спасаясь от воды и пара. Эсминец начал описывать круги, так как его руль был заклинен в положении «право на борт».
В 06.37, через 4 минуты после взрыва, прекратилась подача пара в кормовое машинное отделение, и машины встали. Корабль постепенно остановился. Было ясно, что положение стало отчаянным. Эсминец все еще находился под вражескими снарядами. Взрыв мины остановил турбины, перебил киль и разворотил главную палубу и корпус. И все-таки казалось, что еще имеется возможность спасти корабль. Были спущены шлюпки, моряки приготовились завести буксирные концы, чтобы не позволить эсминцу сдрейфовать к берегу, где он мог попасть в руки противника. Когда все шлюпки были спущены, «Корри» поднял сигнал: «Нуждаюсь в помощи».
Но ему требовалось нечто большее, чем помощь. В 06.39 волны уже плескались на главной палубе. Совершенно беспомощный эсминец тяжело раскачивался. Он медленно погружался, прогибаясь посередине. Был отдан приказ оставить корабль. Слышались скрежет ломающегося металла, грохот, шипение пара. В носовом котельном отделении один котельный машинист оказался в ловушке под решетчатым настилом верхнего уровня. Он судорожно дергался в водовороте воды и нефти.
Командир аварийной партии лейтенант Джон О. Пэррот услышал призыв о помощи. Он нырнул в люк и спустился в дикий хаос кочегарки. Искореженные взрывом стальные листы торчали под невероятными углами, в темноте свистел обжигающий пар. Но лейтенант Пэррот пробрался под настил и вытащил перемазанного нефтью матроса. За это он вполне заслуженно получил Военно-морской Крест.
Но для тех, кто спасся с тонущего эсминца, испытания только начинались. По мере того, как эсминец погружался, корпус сгибался все больше и больше. Трубы сошлись вместе, нос и корма задрались в воздух. Немецкие артиллеристы не прекращали обстрел, убивая плавающих в воде людей и разрушая обреченный корабль. Снаряд попал в дымогенератор на корме «Корри», и из него повалил едкий и густой дым, который слепил и душил людей. Другой снаряд взорвал кранцы с 40-мм снарядами.
Уцелевшие моряки продолжали сражаться за свою жизнь в этом адском котле, полном крови и нефти. Один плот в дыму обошел вокруг тонущего эсминца. Тех моряков, которые оказались между кораблем и берегом, то и дело накрывали немецкие снаряды, осыпая осколками. Вода была более чем холодной, поэтому несколько человек скончались от переохлаждения. Но, несмотря на снаряды, ядовитый дым, холод, сильное течение, большая часть экипажа «Корри» все-таки спаслась.
Эсминец «Фитч» получил приказ адмирала Дейо подобрать уцелевших и быстро примчался к месту гибели «Корри». В 07.29 он принял на борт первую группу спасенных. «Фитч» провел полтора часа, подбирая людей и одновременно обстреливая немецкие батареи.
Затем на помощь пришел «Хобсон». Он прикрывал высадку в своем секторе, обстреливал указанные цели, ставил огневую завесу на побережье. А теперь, придя на помощь экипажу «Корри», «Хобсон» одновременно вел спасательные работы и обстрел. Как отметил в своем рапорте капитан-лейтенант Хоффман:
«Фитч» и «Хобсон» пришли спасать экипаж, ведя огонь из всех орудий с одного борта по береговым батареям, в то время как с другого борта спускались шлюпки».
Подобрав людей, «Хобсон» вернулся на свое место и продолжил обстреливать немецкие укрепления и дорожные развязки. Тем временем к «Фитчу» присоединился эсминец «Батлер» (капитан 2 ранга М.Д. Мэтьюз), и они вместе продолжили спасательные работы. Потом на помощь примчался торпедный катер РТ-199. В 08.54 «Батлер» сменил «Хобсона» на огневой позиции, а командир ДЭМ-20 получил приказ занять место «Корри».
К 09.00 были подобраны последние члены экипажа «Корри». «Хобсон» передвинулся на новое место на линии огня, а «Корри» остался лежать на дне на глубине 6 фатомов. Он затонул, однако над водой торчали мачты, КДП, верхняя часть мостика.
На эсминце «Корри» погиб 21 человек, 260 офицеров и матросов были спасены. Большинство из них, в том числе все 33 раненых, были переданы на транспорт «Барнетт», который в 13.00 ушел в Англию, в Портсмут. «Фитч» и «Хобсон» сопровождали конвой, в который входил этот транспорт.
Эти 3 эсминца были остриями трезубца «Нептуна». И этот трезубец пробил Атлантический Вал Гитлера.
Эсминцы на участке «Омаха»
Для десантников участок «Омаха» превратился в настоящий ад из огня и воды. Фельдмаршал Монтгомери заметил: «В этом месте американские войска удержались буквально на волоске».
Побережье в районе главного удара оказалось просто ужасным. На отмелях фашисты нагромоздили целый лабиринт из железобетонных пирамид и ежей, переплетенных колючей проволокой и утыканных хитроумными ловушками. Команды аквалангистов-подрывников потеряли чуть ли не половину людей от взрывов мин и обстрела с берега, когда расчищали дорогу сквозь эти «адские сады». Десантные суда LCI и LCT, пробиравшиеся по опасно узким фарватерам, плясали на волнах и дергались от близких разрывов. К моменту начала высадки германская оборона была приведена в состояние полной готовности, поэтому штурмовые подразделения и рейнджеры 1-й Армии были встречены ураганным огнем.
Линкоры «Арканзас» и «Техас» вместе с кораблями Группы огневой поддержки Соединения «О» обрушили на позиции противника сокрушительный огонь. Некоторые из казематных батарей были сразу подавлены, но тяжелые крупповские орудия, установленные на меловых утесах, господствующих над пляжами, продолжали стрелять. Несмотря на панику и замешательство в немецких штабах, противник сумел быстро усилить оборону побережья. В район боев были переброшены танки и полевые орудия. Первая волна американских войск залегла под смертоносным огнем береговой артиллерии, полевых батарей, пулеметных точек.
Все утро немцы держали американцев прижатыми к урезу воды. Лишь несколько штурмовых рот сумели пробиться к линии окопов и дойти до изрезанных оврагами и расщелинами утесов. Но те, кто пытался проникнуть в эти расселины, были скошены перекрестным огнем дотов и замаскированных пулеметных гнезд. Казалось, что войска на участке «Омаха» могут быть сброшены обратно в море.
Это был критический момент, когда немцы могли захватить инициативу, бросив в бой все танки, все самоходки, все войска. Действительно, дороги, ведущие к участку «Омаха», были забиты танками, грузовиками с пехотой, всевозможной техникой. Но немецкие колонны так и не смогли продвинуться вперед. Недалеко от берега они застряли.
Они были остановлены сильнейшим обстрелом с моря. Те из немцев, кто остался в живых, никогда не забудут этот обстрел. Точно так же, как и моряки, которые его вели, в частности — экипажи эсминцев.
