Военное сотрудничество с Германией в зеркале изданий РОД
Важный мотив в документах и периодике РОД — это тема русско-германского братства по оружию. В открытом письме «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом» Власов заявил: «Я пришел к твердому убеждению, что задачи, стоящие перед Русским народом, могут быть разрешены в союзе и сотрудничестве с Германским народом. Интересы Русского народа всегда сочетались с интересами Германского народа, с интересами всех народов Европы.
Высшие достижения Русского народа неразрывно связаны с теми периодами его истории, когда он связывал свою судьбу с судьбой Европы, когда он строил свою культуру, свое хозяйство, свой быт в тесном единении с народами Европы. Большевизм отгородил Русский народ непроницаемой стеной от Европы. Он стремился изолировать нашу Родину от передовых европейских стран. Во имя утопических и чуждых Русскому народу идей он готовился к войне, противопоставляя себя народам Европы.
В союзе с Германским народом Русский народ должен уничтожить эту стену ненависти и недоверия. В союзе и сотрудничестве с Германией он должен построить новую счастливую родину в рамках семьи равноправных и свободных народов Европы»{511}.
В соответствии с этим в коллаборационистских изданиях немецкие войска рассматривались как «свои», а Красная армия — как «чужая, вражеская». Успехи немецкого оружия всячески превозносились, а советского — умалялись. Например, 28 марта 1943 года майор РОА Ф. Гусев писал в «Добровольце»: «С начала войны Русский народ начал стихийно подниматься против своих поработителей — большевиков. Не имея руководящего центра, это движение влилось в общий поток антибольшевистской борьбы под флагом Германской армии. Созданные при германских соединениях русские добровольческие отряды знаменуют собой начало освященного кровью союза Русского и Германского народов…
Основную тяжесть в борьбе с большевизмом несет на себе Германский народ. Эта борьба требует большого напряжения в людских ресурсах и материальных средствах. Основная часть боеспособного населения включена в армию. Остальные работают на обеспечение этой армии всем необходимым. Фронт требует больше танков, самолетов, орудий. Для производства их нужны люди. Сейчас в германской промышленности работают представители всех европейских народов, борющихся против большевизма. В этом числе работает и часть населения русских освобожденных областей».
25 апреля 1943 года «Заря» в редакционной статье «Тигр» убеждала читателей в безусловном превосходстве новых немецких танков над советскими образцами: «Тяжелые советские танки типа КВ-1, КВ-2 и Т-34 (который, строго говоря, был средним танком. — Б.С.) не в состоянии бороться с «тигром». В боях у Ладожского озера недавно несколько «тигров» без потерь со своей стороны легко уничтожили 128 советских танков. В боях в Тунисе подтвердилось превосходство «Тигра» над американскими и английскими танками… Танк «Тигр» в руках опытных танкистов является новым страшным орудием борьбы».
Та же газета 11 июля 1943 года, в разгар Курской битвы, посвятила редакционную статью превосходству германской авиации. Там, в частности, говорилось, что за первые 5 дней боев немцы сбили 947 советских самолетов, потеряв всего лишь 54 машины. «В основе этого превосходства, — отмечала «Заря», — лежит ряд причин. Прежде всего, германская авиация имеет безусловное численное превосходство над советской авиацией в районе боев. Затем бои показали безусловное превосходство вооружения германских боевых машин и их летных качеств. И, наконец, одним из важнейших факторов, приведших к колоссальным потерям и крупным поражениям советской авиации, был тот факт, что Красная армия растратила кадры опытных летчиков, и теперь основная масса летного персонала состоит из плохо, наспех обученной молодежи, в то время как германскими машинами в этих боях управляют опытные кадровые летчики, в значительной части с довоенным стажем».
Самое любопытное, что здесь в действительности не было практически никакого пропагандистского преувеличения. Советские источники подтверждают, что танковые соединения «Красной армии в столкновениях с «тиграми» несли примерно такие же потери, что были указаны в статье «Зари». Например, только в период с 5 по 10 сентября 1943 года 503-й батальон «тигров», насчитывавший 45 танков, практически не имея безвозвратных потерь, уничтожил 501 советский танк{512}. Та же картина и с самолетами. По нашей оценке, в целом в Курской битве советские ВВС безвозвратно потеряли около 3300 самолетов, тогда как люфтваффе лишились не более чем 700 машин{513}.
Вот насчет причин высоких потерь советской авиации неизвестный автор статьи в «Заре» только частично оказался прав. Действительно, более высокое боевое мастерство германских пилотов было главным фактором, обеспечившим успехи люфтваффе на Восточном фронте. Из-за больших потерь к 1943 году в Красной армии осталось очень мало опытных летчиков. Сказывалось также превосходство немцев в тактике и их умение массировать авиацию на отдельных участках фронта, благодаря чему удавалось создавать локальное численное превосходство.
Что же касается общего численного превосходства, то такового люфтваффе над ВВС Красной армии не имели никогда. И по основным тактико-техническим данным советские самолеты в 1943 году в целом не уступали немецким (исключением являлся истребитель «фокке-вульф-190» последней модификации, превосходивший советские машины). В этом отношении, однако, соотношение на Востоке для люфтваффе было гораздо более благоприятным, чем на Западе. Не случайно в последние полтора года войны немцы использовали Восточный фронт как своеобразный учебный полигон, куда направляли после училищ молодых пилотов. Там они могли обстреляться в относительно более спокойных условиях, чтобы потом драться против гораздо более опытного и технически лучше оснащенного западного противника{514}.
Граф Генрих фон Айнзидель, летчик-истребитель, сбивший 35 советских самолетов, сравнивал действия люфтваффе на Восточном фронте с охотой на «птичек», которые, правда, в отличие от настоящей дичи, могли отстреливаться. Но это только придавало охоте спортивный азарт. Айнзидель вспоминает свой разговор со знаменитым асом Иоганнесом Штейнхофом, одержавшим 176 побед. На его замечание: «Вы должны признать, что русские не были спортсменами», Айнзидель остроумно возразил: «Что, когда загоняют зайца или тетерева, считает ли дичь это для себя «прекрасным спортом»?»{515}
Вместе с тем в статьях о военном положении присутствовали и пропагандистские клише, весьма далекие от реальности. Абсурдным выглядело в январе 1944 года утверждение, будто «германское командование сумело остаться господином положения»{516}. Столь же недостоверным было утверждение, будто «11 новых типов самолетов обеспечивают германской авиации превосходство над самолетами всех других стран»{517}. Это писалось в тот момент, когда люфтваффе все больше проигрывали англо-американской авиации битву за господство в воздушном пространстве рейха.
Поскольку согласно расовой теории национал-социалистов русские, как и большинство других славян, относились к «недочеловекам», «унтерменшам», то власовцы не считались немцами равноправными партнерами. Когда Власов попробовал говорить во время своих выступлений на оккупированных территориях, в частности, в Гатчине, о «содружестве двух великих народов, русского и немецкого»{518}, встал даже вопрос о прекращении его деятельности. Поэтому в пропаганде, пусть в мягкой форме, приходилось представлять РОА младшим партнером вермахта, утверждая, что власовской армии еще многому предстоит научиться у «старшего брата»{519}. С этой целью сотрудники «Добровольца» придумали немецкого штабс-ефрейтора Макса Зильбергорна, который в своих письмах обращался к бойцам РОА с различными советами и рекомендациями. Так, в номере от 25 июня 1944 года в письме «Гоните этого человечка!» «Зильбергорн» предостерегал русских солдат от героя немецких сатирических плакатов «Коленклау», «угольного вора» — «человека с крысиной мордочкой и вороватой походкой». «Это — символ расточительности, — говорилось в письме, — моральной нечистоплотности, стремления поживиться за счет другого… Трудно среди нас найти человека, который обладал бы всеми присущими Коленклау чертами. Но кое-что от этого субъекта можно найти, пожалуй, у многих. Недаром в одном из остроумных немецких плакатов говорится, что каждый должен взять зеркало и хорошенько посмотреть, не похож ли он хоть немножко на Коленклау. Давайте и мы с вами возьмем зеркало в руки!»
«Зильбергорн» обращался к военнослужащим РОА: «Дорогие добровольцы! Все вы, кто носит сейчас немецкую военную форму, поставили себе задачей вместе с нами довести до победного конца навязанную нам войну. Наш фюрер в одной из своих речей сказал, что последний батальон, который останется на поле боя, будет, безусловно, немецкий. Я невольно вспоминаю слова моего бывшего командира роты, обер-лейтенанта Ш., который, прощаясь с нами в Милау, произнес речь, в заключение которой сказал: «Последним батальоном, который останется на поле боя, должен быть и будет батальон немецких войск и, надеюсь, со своими соратниками — добровольцами. Я с удовольствием вспоминаю эти слова, так как уверен, что именно так и будет.
