Со стороны школы послышался смех.
— Сейчас иду! Оставь мне кого-нибудь!
— Сестрички! Идите сюда! Поглядите на это жалкое зрелище! — Она подошла к Варягу. — А ты вроде ничего мужчинка.
— Вы кто такие? — прорычал Яхонтов.
— Мы? Листопад! А ты, ублюдок, теперь мой! — Она с размаху ударила его прикладом по лицу.
18
Амазонки
— Хорошо, что мама меня в детстве творогом кормила. — Он растирал ладонью болящую скулу.
— А что с того? — Сквернослов взглянул на Варяга.
— Кости у меня крепкие. Правда, если бы по носу заехала… снесла бы к ядрене фене.
Они сидели на холодном полу подвала школы, достаточно хорошо освещаемого факелами на стенах. Еще бил утренний свет из небольших подвальных окон под потолком помещения. Видимо, вокруг здания снег расчищен, и окна оставались свободны. Внутри было просторно. Наверное, тут находился тренажерный зал в былые времена. В дальнем углу лежали какие-то изъеденные коррозией металлические части и блины от штанги. Как и во время визита в конфедерацию, им завязали глаза и повязки сняли уже тут. И в этом случае они оказались в клетке. Правда, шезлонгов не было, и прием оказался очень враждебным. Весь путь до подвала они слушали насмешки и издевки со стороны этих воинственных женщин и девушек, и то и дело кто-то тыкал в спину и ниже стволами оружия. Толстые прутья клетки были хоть и покрыты ржавчиной, но оставались очень прочными. Во всяком случае, попытку пленников разом навалиться на нее и сломать она выдержала с непоколебимым спокойствием.
— Как глупо попались, — продолжал ворчать Яхонтов. — Вот правду говорят, что благими намерениями устлана дорога в ад.
— Кто это такие? — Николай взглянул на Варяга.
— Я так думаю, что это амазонки. Андрей, Юра, ну вы то какого лешего поперлись с нами? Остались бы в луноходе, дождались бы Людоеда. Глядишь, отбили бы нас. Там и пулемет этот остался.
— Да ладно. Чего уж теперь, — вздохнул Макаров.
— Людоед, скотина, кинул нас, — пробормотал Сквернослов.
— Амазонки. А чем это нам грозит? — продолжал спрашивать Васнецов.
— Да ничем хорошим. Это, я так понимаю, одна из самых нехороших банд. Я расспрашивал у конфедератов. Они рассказывали. Амазонки всякие бывают. Эти, скорее всего, из тех, кто ловит мужиков, использует их по прямому назначению, а потом убивает. А тех, кто слабый и в ком они могут быть уверены, что ни одна из амазонок в него ненароком не влюбится, превращают в рабов.
— И зачем они их используют по прямому назначению?
— Для осеменения, неужели не понятно? — Варяг усмехнулся, потирая болящую скулу.
— Да это я понял. А смысл?
— Удовольствие и потомство. Вот и весь смысл.
— А что, если у них мальчик родится? — Теперь усмехнулся Сквернослов.
— Ну, воспитают по своему разумению. Сделают из него послушную овцу. Исполнителя желаний и добытчика пищи. Ну и работника для тяжелого труда. Наверное, так. — Яхонтов пожал плечами.
Николай поежился. У них не только отобрали оружие, но еще и бушлаты и шапки. В подвале было довольно холодно. И ему было обидно, что естественный и благородный порыв помочь зовущей на помощь девушке обернулся такой бедой для них.
Дверь у дальней стены открылась, и в помещение вошли шесть амазонок, вооруженных огнестрельным оружием и висящими на поясах битами. Среди них и та, что ударила Яхонтова прикладом. Она по-прежнему была в роскошной белой меховой шапке. Выглядела она старше других. На вид ей примерно лет сорок или чуть больше. Вся левая щека ее была стянута, как от ожога. Возможно, это и был ожог. На улице этого шрама не было видно из-за шарфа, которым она укутала свое лицо от холода. Все были облачены в спортивные костюмы, у всех короткие стрижки, кроме одной. Самой молодой. Круглолицая блондинка с голубыми глазами навыкате и тонкими бесцветными бровями. Примерно ровесница Николая.
Старшая показала пленникам колоду карт.
— Чье это? — строго спросила она.
Николай узнал их. Это были те самые карты с голыми девицами, которые Вячеслав постоянно таскал с собой в кармане бушлата.
— Я спрашиваю, чье это дерьмо, свиньи! — крикнула женщина. — У кого из вас, скотов, это было в кармане?!
— Это мое, — тихо сказал Сквернослов.
— Тащите его сюда, сестры! — рявкнула она своим спутницам.
Две амазонки наставили на путников автоматы, в то время как остальные открыли клетку и выволокли оттуда Вячеслава.
Сквернослов практически не сопротивлялся, скорее не из-за боязни, а больше из-за недоумения и непонимания того, что хотят от него эти женщины и при чем тут эти карты.
Клетка снова закрылась. Вячеслав оказался в окружении амазонок.
— Ну, мои это карты. Дальше что? Сыграем, что ли, в «перекидного» или в «очко»? — попытался пошутить Сквернослов.
Однако вместо ответа старшая амазонка нанесла ему удар ногой в пах.
— Животное! — закричала она.
Вячеслав упал, скорчившись от боли и не в силах оказать какое-либо сопротивление из-за охвативших его судорог. Остальные амазонки принялись с каким-то звериным удовольствием избивать его ногами, повизгивая и покрикивая от удовольствия.
— Мразь! Чмо поганое! Ты и такие, как ты, эксплуататоры женского тела, видите в нас только сиськи и гениталии, скотина! Над каждой картинкой облизывался, как пес шелудивый, да?! Бейте его, сестры! Бейте этот скот!
Она сама ограничилась только одним, первым ударом, предоставив дальнейшую расправу своим подельницам.
— Прекратите! Прекратите сейчас же! Что он вам сделал! — Варяг и остальные схватились за решетку и стали кричать.
Женщина со шрамом подошла к решетке и наставила на пленников пистолет.
— Что разгавкались, выродки? Вы такие же скоты, как он. Хотите на его место? Кто хочет? Мужчины, на хрен. Сильный пол, мать вашу. Да кто вы такие? Отребье вонючее. Животные. Дерьмо! Такие, как он, да и все вы, создавали спрос! Твари!
— Слышь, ты, — зарычал Варяг, тяжело дыша от волнения и злобы. — Ну, допустим, я. Давай. Со мной справитесь? Я хочу на его место!
— Ох, мужчинка. Ох, хорош. — Она повертела пистолет на пальце. — А ты ничего. Брутальненький ты мой. Мне такие нравятся.
— Иди сюда, сука! — заорал Яхонтов, пытаясь дотянуться до амазонки рукой.
Она отпрянула и захохотала, раскидывая размашистым движением руки колоду карт.
— Девочки! Да бросьте вы это мясо пинать. Гляньте лучше на эту обезьяну в клетке!
Ее сообщницы наконец перестали бить Сквернослова и взглянули на остальных пленных. Разразившись смехом, они стали комментировать каждого из них различными унизительными репликами, не стесняясь на самые резкие слова.
